Новый мир. Книга 4: Правда

Помню, во времена вхождения в клуб ветеранов ЧВК мне часто приходилось общаться с членами клуба, которые отбывали срок в местах лишения свободы или проходили принудительное лечение в наркологических центрах либо психиатрических лечебницах. Хорошо помню, как один из парней, Вилли Перкинс, бывший сослуживец Чако Гомеза и Гэри Горджеса (еще до того, как бедняга окончательно подсел на наркоту) поделился со мной интересным наблюдением.

Вилли заметил, что многие люди, привыкшие, что окружающие считаются с их мнением и капризами, особенно деспоты, домашние тираны, склочные и сварливые личности, нытики и истерики, попадая в подобные учреждения, испытывают сильный шок. Шок наступает от полного безразличия к их мнению и от абсолютной невозможности повлиять на свою судьбу. Они начинают скандалить, протестовать, буйствовать, жаловаться, объявлять голодовки, стараясь любыми способами привлечь внимание к себе и своим требованиям. Но все их усилия, в которые они вкладывают уйму энергии, действуют примерно как трепыхание рыбы в сетях — встречаясь с абсолютной тщетностью, они быстро истощают их внутренние резервы и ослабляют их волю, постепенно доводя либо до помешательства, либо до апатии и покорности.

На мое счастье (как бы иронично не звучало слово «счастье» в таком контексте) мне не было в новинку ощущение абсолютного бесправия. 4-ый специнтернат сети «Вознесение», а особенно «Железный Легион», были в этом плане прекрасной школой. Как следствие, я был избавлен от иллюзий того, что мои выбрыки способны на что-то повлиять. Это не значит, что я был паинькой. Я был настолько вредным и неудобным арестантом, насколько позволяли моя дерзость и упрямство (а их запасы были практически неиссякаемы). Отказ от бритья и стрижки — лишь один из многих демаршей, которые я придумал и воплотил в жизнь. Но при этом я не поддавался разочарованию и упадку моральных сил из-за тщетности своих усилий. Я воспринимал свои протесты скорее как развлечение и не принимал неудачи близко к сердцу. Впоследствии я пришёл к выводу, что это — наиболее разумная тактика поведения за решеткой, если твоей целью является сохранение максимальной ясности ума и душевного равновесия.

Еще одним секретом было воздержание от чрезмерного копания в себе и своей судьбе. Я имел почти неисчерпаемые запасы времени для того, чтобы предаваться размышлениями о своей жизни. Но я строго ограничивал эти размышления, и немедленно прекращал, как только чувствовал, что они становятся контрпродуктивными. Чтобы не позволить себе впасть в отчаяние и упасть духом я тратил как можно больше времени на физические упражнения (благо, рацион питания был достаточно сбалансирован, чтобы мышцы не ослабевали, хоть я и подозревал, что еда приправлена легкими седативными средствами), а также на чтение классической художественной литературы в бумажном виде — единственного, что здесь разрешалось читать.