Чан Кайши

Но Чан его советов не послушал. «Во второй половине дня обсуждал с Маршаллом курс в отношении коммунистов, — записал он в дневнике 22 апреля. — Он по-прежнему давил на меня, советуя, чтобы я пошел на компромисс, но я вновь ясно изложил свою позицию». И далее: «Он <Маршалл> не знает, что, если в настоящее время я пойду на уступки коммунистическим бандитам, это будет равносильно моему подчинению России и капитуляции перед ней».

Чан был уверен, что сможет одержать победу над коммунистами в три месяца, а потому война разгоралась. И к счастью для Чана, он начал действительно одерживать победы над Мао Цзэдуном. Его войска численностью 4 миллиона 305 тысяч человек значительно превосходили армию коммунистов, в которой, как мы помним, было не более 1 миллиона 200 тысяч солдат и командиров.

29 апреля Чан откровенно изложил Маршаллу свое понимание того, какую политику Соединенные Штаты должны вести в Китае: «<Вам> надо пересмотреть отношение к России и <китайским> коммунистам. И сделать это быстро. Перед вами стоит вопрос: пассивно ли уйти из Восточной Азии или активно вмешаться <в события>, сыграв <в них> руководящую роль? Нельзя уходить пассивно — так, как вы сделали 18 сентября <1931 года>. <Ваш уход> привел к трагедии Второй мировой войны. Если бы тогда США и Великобритания применили против Японии силу, предприняв активные действия, Япония смирилась бы и трагедию войны можно было бы избежать. Ситуация в Восточной Азии сегодня такая же. Сейчас нельзя заниматься пустой болтовней с коммунистами. Вместо этого надо, собрав все силы, перейти к активным действиям. И недвусмысленно заявить о решимости оказать помощь нашему Центральному правительству. Тогда <китайских> коммунистов и Россию можно будет победить. В противном случае Соединенным Штатам будет крайне трудно поддерживать свой руководящий авторитет в Восточной Азии, что несомненно приведет к Третьей мировой войне».

Но Маршалл и Трумэн третьей мировой, похоже, не испугались, а потому продолжили вести дело к прекращению китайской гражданской войны.

Между тем 3 мая 1946 года Чан с женой вернулся из Чунцина в Нанкин. А через два дня туда же переехало все национальное правительство. Нанкин вновь стал столицей Китайской Республики.

Чан был рад вернуться из более чем восьмилетней эвакуации. Поселился он опять в своей любимой Цилу (Хижине отдохновения) на улице Хуанпу, на территории Центральной пехотной военной школы. И каждое утро на автомобиле отправлялся в офис, находившийся в десяти минутах езды, на проспекте Чанцзян (Янцзы), во дворце Цзычжао — красивом пятиэтажном здании из желтого кирпича, построенном в конце 1935 года в виде трехступенчатой пирамиды для тогдашнего председателя правительства Линь Сэня, а потому названном в его честь (Цзычжао — величальное имя Линь Сэня). Офис Чана — просторная и по-спартански убранная комната в правом крыле второго этажа — единственным своим окном выходил в сад с высокими деревьями — душистой калиной, соснами и кедрами.