Средь тяжкого труда и скорби [СИ]

— Это звучит немного зловеще, — заметил он, внимательно наблюдая за ее лицом, и она рассмеялась без особого юмора.

— Только если вы особенно беспокоитесь о моей бессмертной душе, ваше преосвященство.

— А, — он откинулся на спинку стула. — Должен сказать тебе, что я видел очень мало признаков того, что твоя бессмертная душа может быть в какой-то особой опасности.

— В самом деле? Когда я дочь Гектора из Корисанды?

— Ты дочь отца, который, какими бы ни были его другие недостатки, очень любил тебя, — спокойно ответил Стейнейр. — И полагаю, учитывая все обстоятельства, что ты также довольно необычная молодая леди сама по себе. Во всяком случае, я видел тебя с твоим братом.

Она посмотрела на него через несколько мгновений молчания, затем наклонила голову в знак согласия с его последней фразой.

— Однако я скорее сомневаюсь, что твое происхождение или твой брат — это то, что привело тебя сюда сегодня днем, — продолжил он.

— Нет. — Она снова посмотрела на него, ее пальцы были сложены вместе с нетипичной для нее напряженностью. — Нет, вы правы. Я… я пережила то, что, полагаю, можно назвать кризисом веры, ваше преосвященство. Мне нужен ваш совет.

— Ваше высочество, Айрис. — Он подвинул свой стул вперед и наклонился к ней. — Помни, кто я такой, какую должность занимаю.

— Вы священник, ваше преосвященство?

Эти карие глаза бросали ему вызов, и в этот момент они казались старше его собственных. Он посмотрел на нее долгим, безмолвным взглядом, затем глубоко вздохнул.

— Прежде чем я стану кем-то еще в этом мире, — тихо сказал он ей.

— Тогда говорите со мной как священник, ваше преосвященство. Не архиепископ, не политик, не государственный деятель. Как священник… и как человек, который предоставил свою защиту мне и моему брату. Я знаю, куда ведет меня мое собственное сердце, но я не знаю, имею ли я право следовать ему. Я не обсуждала это даже с Филипом — пока нет. Сначала мне самой нужно разобраться с этим. Чтобы понять — по-настоящему понять, — к чему меня тянет. И мне нужен истинный Божий человек, который объяснил бы мне, что на самом деле скрывается за всеми этими убийствами, кровью и ненавистью. Помогите мне понять это, ваше преосвященство, потому что, пока я этого не сделаю, как я могу по-настоящему выбирать?

— О, Айрис, — он покачал головой, глаза его были нежны. — Это звучит так просто, но правда в том, что никто из нас по-настоящему не понимает, пока мы не завершим свое путешествие. Мы делаем все возможное, мы прислушиваемся к этому тихому голосу Бога глубоко внутри нас, и мы делаем все возможное, чтобы услышать его — услышать Его — и повиноваться. Но есть так много других голосов, так много других обвинений в том, кто и что мы есть, что это тяжело — иногда ужасно тяжело. Особенно для такого человека, как ты, попавшего в ловушку своего происхождения. Понимаю, как ты, должно быть, жаждешь объяснения, карты, которая тебя не подведет, но все, что я могу тебе предложить, — это вера и молитва. Я могу объяснить свои собственные чувства, свое собственное понимание, хотя разум любого смертного должен быть ограничен в том, что касается величия Бога. Я могу поделиться с тобой своими собственными исследованиями и открытиями, которые я сделал. Но, в конце концов, ни я, ни кто-либо другой не сможем совершить это путешествие за тебя. Я могу и буду любить и лелеять тебя как дочь Божью… но я не могу указывать тебе, что думать или решать, моя дорогая. Этот последний шаг должен быть твоим и только твоим, и я не могу — не буду — говорить тебе, каким он должен быть.