Повешенный

– Не думал, что ты придёшь.

Голос Даниэля раздался за спиной Уильяма, и он подумал, что стоит попросить знакомых никогда не подкрадываться к нему сзади. Еще одного такого «Привет, Уилл» или «Соскучился, Уилл?» его сердце просто не перенесёт.

– А я не думал, что ты будешь прятаться за этим деревом, – Уилл обернулся и шагнул в сторону. – Хотел зайти к тебе в клинике, но кабинет оказался закрыт. Вспомнил, что ты сегодня не работаешь.

Даниэль Куэрво вынырнул из-за ствола старого дуба, ёжась под хлёсткими пощёчинами ливня и укрываясь в тени черного зонтика. Лицо Даниэля осунулось, под глазами пролегли глубокие круги, да и сам он выглядел слишком бледным. Его обычно смуглая кожа посерела, и, казалось, он сейчас больший покойник, чем его кузен.

– А я подумал, что у тебя проснулась совесть, дружище. Ан нет. Ты просто излечил склероз. Поздравляю, – Даниэль похлопал Уильяма по плечу. – Скажу начальству выписать тебе премию.

– Даниэль, я…

– Подумай десять раз, прежде чем что-либо сказать.

Уильям подумал. Уильям уже хорошенько подумал несколько раз. Каждую ночь он засыпал под очередную сцену извинений перед Даниэлем и пустых соболезнований. Каждую ночь он прокручивал в голове возможные сценарии их встречи и просыпался с головной болью. Кажется, он подсел на аспирин, ставший уже третьей его пагубной привычкой после кофе и сигарет. Жаль только, что ни одна из них не могла его убить. Это было теперь под силу только Алану Маккензи.

Перевалившись с ноги на ногу, Уилл отступил на шаг и спрятался вслед за Даниэлем в тени дуба.

– Мне очень жаль, что с Анхелем… – Уилл поперхнулся словами и кашлянул в кулак, – что с твоим братом такое произошло. Прими мои соболезнования.

– Жаль? – Тёмная бровь Даниэля красноречиво поползла вверх, а голос исказился желчью. – Уильям, не ври хотя бы сейчас. Тебе не жаль. Ты бы сам с радостью отправил несколько пуль в его голову, если бы твои руки не связали глупые клятвы помощи людям. Нет, Уилл, тебе не жаль моего брата и ты радуешься его смерти. Не обманывай себя. По крайней мере хотя бы один раз в жизни.

Нет, Уильяму правда было жаль. Он с таким усердием внушал себе это каждое утро, заливая кофейный порошок кипятком, что уже и сам в это поверил. По началу Уилл не чувствовал ничего. Он даже не чувствовал ту пустоту, что пришла вместе с известием о смерти отца. Ему просто было все равно. Даже вид содрогающегося в рыданиях над телом брата Даниэля не вызывал у Уильяма ничего кроме скуки и ощущения наигранности эмоций. Он стоял и выкуривал одну сигарету за другой, пока дождь не прекратился, а окурки под ногами не превратились в размокшие комки бумаги. И Уильяму стало страшно. Страшно от охватившего его безразличия к смерти своего знакомого. Но и этот страх прошёл, стоило Уильяму отвернуться и направиться домой, вслушиваясь в полицейские сирены и гудки автомобилей.

Ему было все равно. И он пытался почувствовать за это вину.

– Даниэль, мне правда очень жаль, – тяжело выдохнул Уилл, перехватывая поудобней ручку зонта и кладя ладонь на плечо Даниэля. – Мне тоже не хватает Анхеля и…