Боевая Академия: Книга Судьбы (СИ)

— Понял.

— Пронина, у тебя есть какие-нибудь артефакты, чтобы мы меньше казенных на вас тратили?

— Есть несколько, — Луиза тяжело вздохнула при воспоминании о недоделанном "Боевом Скелете". — "Клык", и других парочка. Можете вообще на нас казенные не тратить, я еще сделаю. Из меня все равно боец никакой.

Несколько секунд Богданов пристально смотрел на нее, будто хотел сказать что-то важное, но потом передумал. Сказал только:

— Запчасти можешь брать из моих личных запасов. Там, в каморке лежат.

— Спасибо.

— На этом, в общем-то, и все, — преподаватель посмотрел на часы. — Возвращайтесь в себе, завтракайте, вооружайтесь, а потом сразу же на позицию. В темпе вальса, ясно? Через час я проверю, как у вас дела. Пока что свободны.

— Идем, ребята, — Дима встал первым. — Покажем этому Сезаму кузькину мать!

— Колесников, задержись на минутку.

Удивленный староста замолчал.

— Мы тебя подождем, — пообещала Алиса. — Давай быстрее.

Когда все вышли, Богданов потер глаза, и неожиданно выругался, мгновенно вернувшись к своей привычной манере разговора.

— Короче так, Колесников. Я говорю это только старостам группы, а ты уже сам, как хочешь, говори остальным, или держи это в тайне… Если с защитой ничего не выйдет, и Сезам начнет нас иметь во все щели, то Милашка (или кто-то другой в случае ее гибели) через портал унесет Книгу в другой мир, и уведет его за собой. Это может сработать, а может, и нет. Скажем, он уйдет, но перед этим намеренно разнесет нас всех на куски, от злости.

— Ясно.

— В этом случае нам придется применить последнее средство. Оно, скажем так… очень кардинальное. Мы устроим мощный магический взрыв, который уничтожит и Академию, и — если повезет — Сезама. В крайнем случае, покалечит его, и заставит забиться в нору зализывать раны. Но дело не в этом. Может статься так, что перед взрывом мы не успеем предупредить вас о том, что вам нужно срочно сваливать. И тогда…

Богданов говорил с ним откровенно, и это был первый раз, когда Дима видел душу преподавателя за маской циничной жестокости и черствости. Обычно кричащий на всех и обзывающий нецензурными словами Андрей Евгеньевич сейчас был тем, кем был на самом деле — заботливым, ответственным, а главное, честным руководителем.

— Я понимаю, что вы хотите сказать. Мы все погибнем.

— Может даже я погибну с вами, — хмыкнул Богданов. — Чтобы на том свете встретить Стрельцову, и вздохнуть спокойно от мысли, что наконец-то на Земле воцарился покой и порядок.

— Знаете, в тот вечер, когда мы брали штурмом Академию, — Дима ковырял носком ботинка пол. — Думаете, мы сильно задумывались об этом? Да мы просто пришли вернуть себе нашу жизнь — учебу, практику, жизнь в общежитии, даже ваши крики. Мы не думали о смерти, о победе или поражении. Мы просто хотели вернуться к тому, что нам нравится. И сейчас мы поступим также. Так что лично для меня нет никакой разницы — уйдем мы до того, как тут все взорвется, или останемся. Мы же боевые маги, хоть и студенты, но уже тоже кое-что понимаем. Если Сезам от этого и сам крякнет… то пусть будет так. По крайней мере, мы умрем все вместе. А вы лучше уходите, у вас жена скоро родит, вам жить надо.

— Ты в свою тарелку смотри, слюнтяй любопытный, — рыкнул Богданов. — Тоже мне, загнул речь, как боевике про супергероев! Разницы для него нет, видите ли! Пошел вон из моего кабинета, дебил!

Дима пулей выскочил в коридор. Оставшись один, Богданов тоже начал собираться, приговаривая самому себе:

— Ну, и компашка подобралась! Одна раздвоилась, другая свалила, третья магистра заморозила, а четвертый уже умирать собрался! Еще и гном этот, земля ему пухом… Честное слово, вот все закончится, и сразу же от них откажусь! Пусть другого временного куратора до седых волос доводят, — а потом постоял немного, и тихо добавил: Далеко ребята пойдут, печенкой чувствую, далеко….