Записки империалиста
- Автор: Чернов Кирилл
- Серия: Записки империалиста #1
- Язык: русский
- Жанр: Попаданец
Электронная книга - «Записки империалиста». Краткое содержание книги:
— Либо вы принимаете условия, либо нет. Да или нет! Судьба иудеев России находиться в их собственных руках, она будет от них самих же зависеть. От принятого ими решения в ответ на предложение. Вы и те, с кем вы будете говорить об этом, должны ЭТО понять. И не делать сразу и потом виноватыми всех, кроме вас самих.,-подводил я к концу по сути не беседу, а, монолог с постановкой задачи.
— Вы, готовы, господин, Гинцбург к этому? Мне нужен ответ сейчас, да или нет? — давил я.
— Вам, полчаса на раздумья. Вас проводят в отдельную комнату и вызовут вновь для ответа ко мне.
После этого его проводили в эту самую комнату. Если не он, найдём другого, проблем в России с умными евреями, которые не отказываются от предложений сделанных им императором России не было.
Е́взель Гаврии́лович Ги́нцбург был конечно умным человеком и в обозначенное время сказал мне «да». А потом у этой матёрой акуле-капитализма аж сбилось дыхание, когда он услышал от меня условия.
— Вы, ещё можете оказаться. Как говориться, «свято место, пусто не бывает»., -сказал я ему, глядя на его растерянное лицо. Тут я погрузился в бумаги, а, он остался стоять. Через несколько минут я поднял на него взгляд.
— Я готов, Ваше императорское величество, — уже спокойно и твёрдо ответил он.
— Отлично. Ответ, я, жду как можно скорее. Не тяните. Отправляйтесь в путь немедленно и займитесь этим делом. Всех денег не заработаешь, — был ему мой ответ. И посланник убыл к своему народу, чтоб сообщить для него благую весть о том, что скоро могут наступить новые, лучшее времена в жизни евреев России. Или наоборот, могут и не наступить.
Потом я узнал, что Гинцбург после встречи на свои деньги открыл в Симферополе госпиталь на триста мест, снабжал его всем необходимым. И внёс в общероссийский фонд… полмиллиона рублей серебром. Да-да!!! Полмиллиона. Надо понимать это десять процентов от всего, что есть у него, наверное. Это вызвало конечно большой резонанс. Ну, не хочет человек на каторгу, а может и на эшафот с конфискатом. Может всех откупщиков пропустить через воспитательную беседу? Их чуть за две сотни человек. Алекса́ндр Макси́мович Княже́вич, тогда, очень сильно меня полюбит. Ха-ха! На откупщиков уже пошла охота. Им тоже будет дан сигнал и возможность в ответ принять правильное решение.
— Об этом всё!!! Больше не говорим. А на передовую, ты, попадёшь и не раз. Захочешь пострелять, постреляешь. Но, в бой не пойдёшь. Хоть и подполковник. Ты штатский человек. А твоё перо, талант России и мне нужнее, чем твоя героическая гибель, — так шёл у меня разговор с Алексеем Константиновичем Толстым. Другом детства Александра Второго. Который сидел напротив меня с недовольным лицом. Он, узнав, что Александр в Крыму оставил свои дела в ополчении и приехал сюда.
— Другое, занятие у тебя будет на войне. Не менее важно, чем в бой ходить. Ты, поэт, и хороший поэт, писатель. Вот, напиши рассказы, очерки, поэму про русского человека, русского солдата на войне. Расскажи о нём, покажи его со всех сторон.,-начал я его подводить к главной теме разговора.
— Ты, Алексей Константинович, когда пообщаешься с солдатами поближе увидишь сам, что, это за люди. Сколько в них всего, силы сколько. Россию увидишь в них.
— Я, даже тебе главного героя придумал. Василий Тёркин. Хороший солдат, человек, балагур и весельчак в меру и в тоже время скромный, лишнего себе не попросит, но, и своего не упустит. Далеко не трус, когда надо выйдет охотником в числе первых и в тоже не лубочный герой одним махом, — говорил я, а Толстой смотрел на меня.
— «Бой идёт святой и правый. Смертный бой не ради славы. Ради родины своей». Такие мне строки пришли. Используй их пожалуйста, — попросил я, взяв их у великого Твардовского немного изменив.
— Поэму о войне, простом солдате? А ведь до этого никто не писал подобное, — задумчиво сказал Толстой.
— Почему? Писали, — сказал я.
— Кто!?
— Гомер. Илиаду, — был мой ответ. И я сам начал смеяться первым своей шутке.
— Да, Лермонтов «Бородино» нам дал, а, ты, поэму напиши. Настоящий поэт он про простую жизнь и людей должен уметь. Пушкин Онегина, ты, Василия Тёркина, — раззадоривал я Толстого. Гомер, Пушкин, Лермонтов, Твардовский достойный ряд, чтоб встать рядом. И было видно, что он, поэт Толстой, начинает загораться моей идеей. Так, то лучше. А то собрался он, церемониймейстер двора, что по табелю о рангах равно подполковнику в бой идти. А Князя Серебрянного, «Колокольчики мои, Цветики степные! Что глядите на меня, Тёмно-голубые?» Кто будет писать? Пушкин что-ли!? А на меня смотрел автор надеюсь этих будущих строк. Изучал. Александра он то хорошо знал, с детства, на себе даже катал по Зимнему дворцу во время игр.