Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

— В Италии то же самое, — снова вступил в разговор синьор Вителли, — ах, Италия… Я могу вам кое-что сказать. Да, я могу вам сказать о наших подозрениях. Но кто, кто развращает наш мир? Группа промышленников, группа финансовых магнатов? Как это вообще может быть?

— Этому нужно положить конец, — решительно заявил мсье Гросжан. — Необходимо принять меры. Военные меры. Задействовать военно-воздушные силы. Эти анархисты, эти мародеры — выходцы из всех классов общества. Этому надо положить конец.

— Неплохо было бы применить слезоточивый газ, — неуверенно предложил Пуассоньер.

— Этого недостаточно, — возразил мсье Гросжан. — С тем же успехом можно просто заставить этих студентов чистить лук, и у них тоже польются слезы.

— Уж не предлагаете ли вы использовать ядерное оружие? — ужаснулся мсье Пуассоньер.

— Ядерное оружие? Quel blague![662] Да вы представляете, что станет с землей и воздухом Франции, если мы прибегнем к ядерному оружию? Понятно, мы можем уничтожить Россию, но мы также знаем, что Россия может уничтожить нас.

— Вы же не думаете, что покончить с демонстрациями марширующих студентов могут наши авторитарные войска?

— Именно это я и думаю. Меня предупредили о том, что идет накопление запасов оружия, химических средств и так далее. Я получил сообщения от некоторых наших выдающихся ученых: секретные сведения разглашаются. Тайные склады оружия разграблены. Что будет дальше, я вас спрашиваю? Что будет дальше?

Ответ на этот вопрос последовал столь внезапно и стремительно, что мсье Гросжан и предположить не мог: дверь распахнулась, и вошел начальник его секретариата с весьма озабоченным видом. Мсье Гросжан бросил на него сердитый взгляд:

— Я же просил нам не мешать!

— Да, конечно, мсье президент, но произошло нечто необычное. — Он наклонился к уху своего шефа: — Пришел маршал. Он требует приема.

— Маршал? Вы имеете в виду?…

Начальник секретариата несколько раз энергично кивнул, подтверждая, что именно это он и имел в виду. Мсье Пуассоньер растерянно взглянул на своего коллегу.

— Он требует, чтобы его приняли. Отказать невозможно.

Двое других присутствующих посмотрели сначала на Гросжана, потом — на взволнованного итальянца.

— Не лучше ли будет, — предложил мсье Койн, министр внутренних дел, — если…

Он умолк на полуслове, потому что дверь вновь распахнулась и в комнату вошел человек. Очень известный человек, чье слово многие годы было во Франции не просто законом, а даже выше закона. Для собравшихся в этой комнате встреча с ним явилась неприятным сюрпризом.

— Приветствую вас, дорогие коллеги! — начал маршал. — Я пришел вам помочь. Наша страна в опасности. Необходимо действовать, и немедленно! Я поступаю в ваше распоряжение. Всю ответственность за действия в этом кризисе я принимаю на себя. Ситуация может быть опасной, я это знаю, но честь превыше опасности. Спасение Франции превыше опасности. Они направляются сюда, это огромное стадо студентов, преступников, выпущенных из тюрем, среди них — убийцы и поджигатели. Они распевают песни. Они выкрикивают имена своих учителей, своих философов, которые направили их на этот путь мятежа, тех, кто приведет Францию к гибели, если ничего не предпринимать. Вы сидите здесь, болтаете языком и льете слезы, когда надо действовать! Я уже вызвал два полка, поднял по тревоге военно-воздушные силы, послал шифровки нашему ближайшему союзнику, моим друзьям в Германию, потому что в этом кризисе она — наш союзник! Бунт должен быть подавлен. Восстание, мятеж! Угроза мужчинам, женщинам и детям, угроза собственности! Я иду к ним, чтобы подавить этот бунт, я буду говорить с ними как их отец, как их вождь. Ведь эти студенты, даже преступники, — мои дети, это будущее Франции, я скажу им об этом. Они непременно меня послушают. Надо сменить им руководство, ввести студенческое самоуправление. У них маленькие стипендии, они лишены возможности жить нормально, пообещаю им все это. Я буду говорить от своего собственного имени и от вашего тоже, от имени правительства. Вы сделали все, что могли, вы действовали, как считали нужным. Но требуется более сильное руководство. Я беру его на себя! Я иду. Мне предстоит еще послать несколько шифрованных телеграмм. Я придумал, как можно использовать ядерные средства. Мы взорвем их в пустынных местах и как следует напугаем толпы демонстрантов, но сами-то мы прекрасно знаем, что эти взрывы не будут представлять реальной опасности. Я все тщательно продумал. Мой план сработает наверняка. Идемте, мои верные друзья, идемте со мной.