Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.

Военное законодательство не остановилось на заработной плате. Оно было намерено уничтожить все законодательство, защищающее труд, которым Германия по праву гордилась. Законы и инструкции, устанавливающие максимальное рабочее время для рабочих мужского пола и оплачиваемых служащих свыше 18-летнего возраста, было аннулировано указом министерского совета государственной защиты,[746] а административные учреждения были наделены правом отклоняться от всего существующего законодательства о трудовом времени относительно подростков от 16 до 18 лет. Они в экстренных случаях могли ежедневно наниматься на работу до 10 часов в день, не превышая 50 часов в неделю.[747] Подростки младше 16 лет могли быть наняты в экстренных случаях, если они посещали школу или профессиональные училища, до 10 часов в день, если же они не учились, то до 48 часов в неделю; фактически все инструкции, запрещавшие воскресную и праздничную работу для подростков, были отменены.

Рука об руку с этим ухудшающим положение дел пересмотром заработной платы, вознаграждений и условий труда, шло уничтожение страхования от безработицы, которое, хотя и не имело большого практического значения в период полной занятости, могло в любой момент начать играть главную роль. Новый указ министерского совета государственной защиты[748] уже рассматривает поддержку безработных не как страхование, но как помощь, и соответственно делает ее зависимой от строгой проверки материального положения. Верно, что новый указ содержит некоторые улучшения предшествующего законодательства; время ожидания и предельный срок отменены. Но поскольку пособие значительно уменьшено, поскольку проверка материального положения выполняется очень строго и поскольку в помощи может быть отказано, если безработный отклонит предложенную работу, то финансовые обязательства по отношению к безработным оказываются небольшими.[749] Тем не менее прибыль, которая накапливается у правительства от вкладов в такую схему помощи безработным, огромна. Объединенные вклады работодателей и служащих, выросшие в 1930 г. от 3 до 6 % от номинальной заработной платы, сохраняются. Общие расходы в 1937 г., когда полная занятость еще не была достигнута, уже составляли 1 058 000 000 марок, из которых 9 600 000 марок были потрачены на страхование от потери способности к труду, 674 300 000 — на политику создания рабочих мест, 6 200 000 — на субсидии региона Саара, в то время как 368 800 000 были выплачены федеральному правительству.[750] В последние годы весь доход фактически шел непосредственно в казначейство федерального правительства.