Плутовской роман

Вернемся к дону Педро де Рибера. Поправившись, он приехал в Мадрид и остановился в доме у своего кузена дона Родриго, который уже тревожился из-за его опоздания; причину задержки дон Педро сразу объяснил, не скрыл и того, что произошло с ним на вилле Виктории, вплоть до данного им слова под чужим именем. Дон Родриго осведомился о звании дамы, и дон Педро сказал, что имя ее донья Виктория де Сильва и что она принадлежит к толедской знати. Дон Родриго выслушал его с неудовольствием и стал упрекать, что он обманул и обесчестил эту даму, — теперь, мол, ему надо ее опасаться, ибо, узнав, что он едет в Мадрид жениться, она, чего доброго, захочет отомстить за оскорбление, и ему придется худо. Потом заговорили о донье Брианде, и дон Педро сказал, что без памяти влюбился в нее по портрету, но увы, портрет у него пропал вместе с прочими вещами, что воры похитили у него в окрестностях Толедо; сам-то дон Педро знал, что портрет вовсе не украли, но что он забыл его под подушкой в своей постели на вилле Виктории, и это обстоятельство немало его беспокоило. Дон Родриго распорядился, чтобы, прежде чем дон Педро покажется своему тестю и невесте, ему сшили костюмы — дорожный и черный, парадный, а покамест он должен был никуда не выходить; шитье в Мадриде, коль есть деньги, — дело недолгое, через несколько дней дону Педро принесли великолепный дорожный костюм, и он, как если бы только что приехал, отправился со своим кузеном доном Родриго к дону Хуану де ла Серда, где их встретили с превеликой радостью, ибо дон Педро уж очень был хорош собою. Известили донью Брианду, что сейчас в ее покои явится будущий ее супруг, — ее в это время одевали служанки; вот уселась она на эстрадо, а ее дуэньи подле нее на ковре, и в залу взошел дон Педро в сопровождении дона Хуана и дона Родриго. Во время визита юный кабальеро держался весьма непринужденно и блистал остроумием — в нем и тени не было обычной у женихов глупой робости, нет, дон Педро обладал ясным умом и изысканными манерами. Глядя на прекрасную донью Брианду в натуре, он убеждался, что кисть художника была точна, хотя в подобных случаях ей редко удается изобразить в портрете всю правду, которую надлежит выразить красками. Красота прелестной доньи Брианды привела его в восхищение, девица тоже не осталась в долгу — дон Педро очень пришелся ей по сердцу.