Мартон и его друзья
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #2
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Мартон и его друзья». Краткое содержание книги:
Этот роман явился первой частью трилогии о Венгрии перед войной и в годы первой мировой войны.
Романы «Мартон и его друзья» и «Другая музыка нужна», будучи самостоятельными произведениями, являются второй и третьей частями эпопеи.
Трилогия рисует широкую картину жизни венгерского народа в начале XX века и рассказывает о классовой борьбе, о зарождении революционного движения в стране.
Настоящее, юбилейное издание всех трех романов этой эпопеи посвящается пятидесятилетию Советской власти.
Только поздним вечером, когда на улицах зажглись редкие газовые фонари, притащились они в Келенфельд.
Здесь уже и трамваи ходили. Мальчики сложили все свои деньги — их хватало ровно на два трамвайных билета.
— Я тебя на трамвае отвезу домой, — сказал Петер.
Но Мартон взмолился, чтобы его везли прямо в больницу.
— И никому не говорите, а то еще узнают, что случилось! — Он подумал о доме, о школе, об Илонке, но сказал только: — Мать перепугается. Дайте честное слово. — Дали честное слово. — Дома ждут меня только через две недели, а к тому времени и я выздоровлю… Приду домой как ни в чем не бывало, будто только что закончился наш…
Но, глянув на Лайоша, он не мог выговорить: «бесплатный отдых». Ребята еще раз дали честное слово и, с трудом передвигая ноги, поплелись дальше.
Газовые фонари, эти бакены городских улиц, виднелись сперва где-то в бесконечной дали, бесконечно медленно приближались и бесконечно медленно проплывали мимо.
Ребята спросили у полицейского, где келенфельдская больница. В полном снаряжении, с длинной жердью на плечах, с лентами, свисающими с жерди, с жердочками-качелями на концах лент и с Мартоном, привязанным к качелям, смертельно усталые, ввалились они в главные ворота келенфельдской больницы, которая помещалась возле самой грузовой станции.
В коридоре перед приемным покоем это шествие было приостановлено. Картина и впрямь была странная. Сестры, санитары и уборщицы только головой качали. По измученным лицам парнишек видно было, что пришли они издалека. А ко всему еще и это чудное приспособление, на котором они тащили своего товарища. Потому, должно быть, и не выгнали их, а усадили в коридоре больницы.
Ребята сидели, разбитые, утомленные, они уже и встать не могли. И головы и ноги у них гудели — им казалось, так гудит далекий ночной трамвай, идущий в парк. Правда, гудение это слышали только они сами.
Одна из сестер милосердия побежала за врачом. Вторая расспрашивала Мартона, лежавшего в полузабытьи, и записывала, где он родился, сколько ему лет, где проживает. На последний вопрос Мартон ответил: «Улица Севетшег, 18», — и кинул лихорадочный взгляд в сторону привалившихся к стене ребят. Ребята поняли и промолчали. Сестра милосердия сунула Мартону градусник под мышку; когда она приподняла ему на груди рубашку, на нее будто жаром пахнуло. Все были серьезны, только Петер из последних сил старался еще шутить, чтобы развеселить Мартона.
— Хочешь, — сказал он, — и я померяю температуру? — И он сунул себе под мышку длинную жердь.
Но когда выяснилось, что у Мартона температура сорок и две десятых, Петер тоже оставил шутки. Сестры милосердия увели Мартона в приемную. Как они сказали? «Подготовить!» Ребята сидели по-прежнему одуревшие, вытянув ноги. Полчаса спустя две санитарки понесли Мартона на носилках куда-то в другую половину больницы. Они так неожиданно вышли из дверей и так быстро его пронесли, что мальчишки не успели даже проститься с Мартоном. Какая-то сестра принесла его одежду, завернутую в сорочку. Узел был связан рукавами рубахи. Башмаки Мартона она держала отдельно.
— Вот вам! — протянула она вещи остолбеневшим ребятам.
Никто из них не пошевельнулся. Мальчики хотели было уже сказать, что они не родственники, что надобно бы отца с матерью позвать. Но Петер вспомнил про обещание и протянул руку за узлом. Тибор взял башмаки и испуганно, неловко держал их в руке, словно желая сказать: «Что же я делать буду с ними?»
— Когда выписывать будут, я принесу, — проговорил Петер, указывая на узел. — Вы скажете днем раньше, верно?
Сестра милосердия не ответила. Озабоченная, пошла за носилками. У Петера слова застряли в горле. Он глянул на Тибора, потом на остальных. Они сидели на скамейке, привалившись к стене, будто сброшенные с телеги мешки с мукой. Наступила тишина. По коридору больше никто не проходил.
Из приемного покоя вышел врач. В длинном белом халате он казался вдвое выше, чем был на самом деле. Остановился перед ребятами. У них дрогнули ноги, они хотели встать, но врач остановил их рукой.
— Сколько дней придется ему лежать? — спросил Петер, расхрабрившись от доброго отношения врача и надеясь получить от него успокоительный ответ. — А то ведь через две недели ему, изволите видеть, непременно надо домой вернуться.
По лицу врача можно было прочесть: «Ничего глупее ты не мог спросить?.. Разве это важно сейчас?!.» Но, посмотрев на смертельно уставших ребят, он только головой покачал.
— Хорошенькое дело вы наделали, — сказал он, оставив без ответа их вопрос. — Счастье, если ногу не придется отнять…