Потерянная душа [Том 1]

Конечно, проанализировать структуру их языка было невозможно. Я не слышала тэсанийцев с точки зрения иностранки, и не могла сказать, красив ли их язык или груб по звучанию. По тем немногим словам: именам, названиям городов или растений – с вероятностью в семьдесят процентов могла сказать лишь о том, что в них было много «э», и могла догадываться как о мягкости, так и о твердости в произношении, но сравнить с русским языком или каким-либо иным не имела возможности. Как можно было сравнивать русский с русским?

Вот и я абсолютно владела тэсанийским без сомнений и размышлений. Условно их язык был встроен в мой речевой центр, и сознание не отделяло его как чужеродный элемент, язык сплавился с моим сознанием и стал непроизвольным. И где я мыслила на русском, а где на тэсанийском – было загадкой.

В глубоких размышлениях, тянущих на уникальную докторскую диссертацию, я не заметила, как оказалась на этаже «Леэ» перед широким входом в просторный светлый зал. По обе стороны у входа стояло по колонне с теми же мыльными пузырями внутри. Пол у зала был странный: разделенный на квадратные клетки (редкое здесь явление), белый, но с прожилками, будто синие венки проглядывали сквозь светлую кожу. Впереди три круглых окна, как иллюминаторы, огромные, во всю высоту помещения, и с подоконниками, где можно было разместиться полулежа, словно в гамаке, и наблюдать за жизнью города. Справа большой овальный стол, а вокруг него полупрозрачные кресла с высокими спинками. Тут же на правой стене висела знакомая мультипанель, но более объемная, чем у меня в жилище. Слева находилось еще одно помещение, но двери были непроницаемы и закрыты. Свет, как и везде, струился из ниоткуда. Сферический потолок переливался, как звездное небо, маленькими точками, мерно вспыхивающими и так же гаснущими. В округлых углах зала с потолка, едва касаясь пола, свешивалась густая поросль цветущих лиан. Они-то и придавали всему помещению тепло и, вероятно, служили естественным освежителем воздуха.

– Кира, прошу,– ровным успокаивающим голосом, проговорил Гиэ, указывая рукой на одно из кресел,– проходи, присаживайся.

Киэра и Нэйя присели напротив. Нас разделяла широкая полупрозрачная столешница. Гиэ присел рядом справа, чуть отодвинув кресло на расстояние полуметра, а Райэл занял место во главе стола спиной ко входу.

– Доброе утро, Кира!– услышала я неожиданно знакомое приветствие, произнесенное с таким энтузиазмом, что удивленно оглянулась на вход.

– Вэлн, привет!– улыбнулась я, радостно встречая рубаху-парня.

Но он был не один.