Холодные зори
- Автор: Ершов Григорий Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Холодные зори». Краткое содержание книги:
«Холодные зори» — книга о трудном деревенском детстве Марины Борисовой и ее друзей и об их революционной деятельности на Волжских железоделательных заводах, о вооруженном восстании в 1905 году, о большевиках, возглавивших эту борьбу.
Повести «Неуловимое солнышко» и «Холодные зори» объединены единой сюжетной линией, главными действующими лицами.
Будто чтобы остепенить коня, казак наотмашь стебанул нагайкой, все три хвоста которой прошлись по Ваську. Жгучая боль опалила парня, но не до обиды тут было: не о себе, о раненом товарище думал Василек.
— Разрешите, ваше благородие, объяснить! — будто и не хлобыстнул его тот, быстро вскочив на ноги, прокричал Василий.
— Чё орешь? Чё орешь, скаженный! — не унимался старшой.
— А насчет правой руки поясненье дозвольте дать. — Василий притопнул ножкой, склонил голову к плечу и принял позу, ну ни дать ни взять — половой в трактире перед разбушевавшимся купчиком.
Все это казаку было как маслом по сердцу: нагнал, мол, сразу страху, нелюдимость из тебя ажно единым духом вышибло. Шут, мол, с тобой, поясняй. И даже осклабился. Василек уловил эту перемену к лучшему и, словно солдат на плацу перед фельдфебелем, отрапортовал:
— Как есть, ваше благородие, у кажного хозяина в лавке, к примеру, или там как у нас в трактире Спиридонова на большаке, правая рука — приближенный, особо доверенный служка, там кассир али половой, так и мой отец, Константин Адеркин, самый верный пес его высокоблагородия бывшего его императорского величества морского офицера старшего ранга. Кого хошь спросите, да и мой хозяин с ним ажно ручкается.
— Запел, мерзавец. А то ишь, глазищами зыркать да ухмылочки выламывать, — и казак, уже «любя», для порядка, не очень сильно вытянул плетью Василия по плечу и ноге.
Напарник огрел своей плеткой возницу, развернул коня, заехал с другой стороны, сделал лапищей «общую смазь» по физиономии лежавшей в беспамятстве Маринки, хохотнул и опустил свою плеть на круп прядавшего ушами от холода битюга. Тот с силой рванул телегу и пустился в галоп так, что возница за ним еле успевал.
Василек не побежал догонять телегу. Он развязал платок и вынул серебряную полтину. Казак понял его, схватил деньги, шуганул коня. И пьяные казаки продолжили свой путь. Только тогда Василек пустился догонять своих.
Удивительно об этом писать спустя много лет, но тогда он был искренне счастлив и забыл и плети, и все иные обиды казакам, думая лишь о том, что так удачно получилось, не стали ворошить раненую и не увидали бинтов и удалось все это скрыть от казаков, которые бы до смерти избили раненую, не посмотрев на ее состояние.
Подвиг — это подчас мгновенное свершение, в котором, как в фокусе, сконцентрированы выдающиеся черты незаурядного характера — ясный ум, необыкновенная стойкость и бойцовский опыт, помноженные на находчивость и беспредельную преданность долгу.
И подчас это свершение проходит незаметным не только для других, но и для самого совершившего свой подвиг.
У Василька, видно, кроме неприятных воспоминаний об этой неожиданной встрече, а может быть, даже просто радости за то, что все так удачно получилось, ничего позже об этих минутах в памяти и не осталось.
А телега все катилась и катилась на встречу с Окой. Как-то поведет себя Ока? Как их встретит губернский город?
А коняга давно успокоился, успел вновь пойти парком и потихонечку начал всхрапывать — устал, работяга, да и переволновался, словно люди, которым помогал.
Но вот показался съезд к Оке. Не останавливаясь, возница взял коня под уздцы и начал крутой спуск, а Василек шел с двумя валунками, чтобы успеть подложить под задние колеса, если телега начнет набирать слишком большой разбег.
Спустились к Оке благополучно, и возница, оставив коня и телегу, пошел на лед поискать дорогу. А Васек возле сарая примостил торбочку с овсом, и коняга был доволен. Васяткино пальто теперь покоилось на крупе коня. Затем возница, мужик большой и крепкий, впрягся в телегу, повесив через шею снятые с хомута гужи, на которых хорошо укрепил обе оглобли так, чтобы они проходили у него под мышками. Василий толкал телегу сзади. Телега шла по льду довольно легко. Так вот потихоньку и перетянули телегу с раненой через не очень широкую в этом месте горловину Оки. На тяжелом коне возница поехал на переправу. Василий на разведенном костерке из одной разрубленной на полешки валявшейся на берегу полусгнившей доски вскипятил в ведерке, из которого поили лошадь, чай, сделал бутерброды, накормил хозяина необычного извоза и сам всласть поел.
И вот они вновь затарахтели сначала по проселку, затем по булыжникам городских улиц.
С большим трудом и только, конечно, благодаря подробной и умной записке самого Викентия Викентьевича Корзанова, адресованной его коллеге по профессии, удалось пристроить Маринку в городскую больницу. Известную помощь оказала и записка Григория Борисова.
Еще большего труда стоило Василию добиться, чтобы его пустили в палату к Маринке после того, как ее осмотрит дежурный врач. К счастью, и это ему удалось. Кровать Маринки стояла у окна. Больная потеряла много крови, очень ослабла. Еще находилась в полубессознательном состоянии. Тяжело и прерывисто дыша и постанывая, в полусне, в полубреду никого не видела и ничего не слышала. Но вот ей сделали какой-то укол, и через некоторое время она открыла глаза.