Пастораль с лебедем
- Автор: Василаке Василе Иванович
- Год: 1989
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: 5-280-00587-8
- Переводчик: Василе Иванович Василаке
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Пастораль с лебедем». Краткое содержание книги:
Хотел я старика повидать, уладить с отпеванием Георге. «Добрый вечер, — говорю, — тетя Тасия, пришел к вам по важному вопросу». Кланяюсь, а сам, грешным делом, гляжу на ноги: тридцать годков прошло, как поживают телефонные провода? Какие провода, ребята! Чулочки фильдеперсовые, как у барышни. А в комнате широченная кровать на пружинах с блестящими шарами, на окнах два ряда занавесок, кружевные и петухами расшитые… И белье крахмальное, ни пятнышка, будто я в роддом попал, а не к старому чучелу с козой.
Спрашиваю: «Где дед Онисим?»
«Никанорушка, дорогой… — голосок у нее медовый, сразу видно, нет уже заботы козу к козлу тащить, — сама жду его не дождусь, милаша, вот супчик стынет, курочку поджарила, водочка в холодильнике со вчерашнего…»
«И где же он? Очень нужен по церковной надобности».
«Ой, только при нем таких слов не говори, осерчает. Как ко мне перебрался, все церковные дела побоку…»
Ага, соображаю, мирского отведал и по вкусу пришлось. А бабка зарделась, что маков цвет! Гляжу и глазам не верю: матушки мои, белая юбка на ней с оборками по подолу, расшитый передник, на голове косынка с цветами. Весь дом «Шипром» провонялся, будто я в парикмахерской…
«А где коза, тетя Тасия, держите еще?»
«Что ты, родненький, и думать забудь! Дед Онисим не терпит козьего духа, он мне условие поставил: бросай козу, а я ладан, тогда сойдемся. А молоко понадобится — схожу к Андронику…»
Понятно, думаю, без жертв не обойтись, коли взялся такой огород городить… Останется наш Георге без отпевания, потому что Онисим ходит в молодоженах!
Никанор посерьезнел: что это его занесло? С малого начинает человек дерзить да глупеть… Степенно допил с могильщиками вино и направился в дом.
У крыльца его приветствовало белое полотнище. Никанор ссутулился, шагнул через порог, съежившись — холодком пахнуло от выбеленного холста. Не тот это рушник, с каким танцует посаженый отец на свадьбе, так отплясывает, что небу жарко и пот льется в три ручья за воротник… Никанор уже собрался было проститься с покойным, но запнулся и возле двери в каса маре остановился, там Ирина-вдова оплакивала мужа:
Никанор не решился потревожить ее и пошел на жилую половину.
— Ночь на дворе, темень, хоть глаз выколи… — промолвил он с порога и как-то нелепо или слишком усердно наклонился, входя в комнату.
Неловко получилось, будто отвесил поклон в доме покойного на радостях, что живую душу встретил.
Но этот обычай усвоил он от отца, а тому передалось от родителей и деда: увидишь чужую беду и слезы — сделай вид, будто не так все страшно… В любом горе-злосчастье лучшее лекарство — сердечное слово, скажи его от души, и полегчает человеку, разве не так? Можешь и стакан поднять, если окажется под рукой: «Будем здоровы, други, а с этим делом погодим покуда…»
В комнате суетились кумушки, тетки, бабки, внучки, дочки… черт возьми, одни юбки!
— Не скучаете, бабоньки? Мужчина вам не потребуется? — пошутил Никанор.
— Да пригодился бы, кабы помоложе!.. — ответила старушка.
В каждом селе водятся такие старушонки — божьи одуванчики, голосок у них, как колокольчик под дугой, звенит не унимается, наверно, и во сне от них покоя нет. Почему-то их чаще других приглашают в кухарки на свадьбы, похороны и крестины, а они и рады, дорвутся до кастрюли и как начнут болтать, не угомонишь ни тарелкой, ни пеленками, даже покойник в доме не помеха.