Танец на крыльях

— Так, все — погнали! — скомандовала она.

В аэропорту Бланка так долго висит на шее у Феликса, что Диего начинает всерьез злиться. Меня Бланка тоже крепко обнимает, целует и, уже отбежав от нас, поворачивается и, широко улыбаясь, кричит:

— Это были чудесные три дня! Самые лучшие! Я их всю жизнь буду помнить!

Я тоже никогда не смогу забыть эти три дня, потому что нашу смешливую маленькую Бланку мы больше никогда не увидим.

*****

Эти три месяца морально были самыми тяжелыми. Дом погрузился в траур. Диего сильно постарел и даже стал еще ниже ростом. Химера постоянно цыкала на прислугу, которую от страха и так стало не слышно и не видно. Хулио с Кончитой все время пропадали где-то вечерами, и я их понимала — эти стены страшно давили на психику. Я и сама бы сбежала отсюда, но не могла — я должна была приглядывать за Малышом. Ведь я пообещала Бланке, прежде чем она взмыла в небеса на своих ангельских крылышках. Бесшабашная девчонка так и не поняла, что ангел- хранитель просто не мог угнаться за ее смертельно резвым автомобилем.

Уж не знаю, чего так боялась Бланка, но Малыш вел себя адекватно. Я не видела, чтобы он плакал или слишком нервничал. Я каждый день искала на его лице следы отчаяния, но мальчишка выглядел совершенно спокойным. Наверное, именно это и плохо. Он ни разу не нагрубил мне, но и пресекал все мои попытки заговорить с ним. Он словно замерз.

Мне хочется думать, что я его понимаю, ведь мне хорошо известно, каково это — потерять самого близкого и родного человека. Знаю, как это невыносимо больно…

Малыш перебрался в комнату Бланки и иногда ночью я слышу, как он бренчит на ее гитаре. У него не слишком хорошо получается, но каждый раз, дергая струны, он рвет мое сердце.

Мы учимся с Феликсом в одном университете, но на разных факультетах. Его занятия часто заканчиваются раньше, и тогда он ждет меня, чтобы проводить домой. В полном молчании. А потом уходит из дома до глубокой ночи, а я не ложусь спать, пока Феликс снова не вернется домой.

Иногда он приходит очень грязный, и тогда я знаю, что он работал в порту. Где он пропадает в другие вечера, я не представляю, но спросить не решаюсь. Лишь однажды, увидев в его руках фотоаппарат, поняла, что он уединяется, чтобы… А что он, собственно, снимает в темноте? Этого я тоже не знаю.

Возможно, мы так и просуществовали бы параллельно до самых каникул, но я решила, что пора нам обоим встряхнуться. Потому что Бланка такое точно не потерпела бы.

Вернувшийся ночью грязный и уставший Феликс обнаружил меня, танцующую на его территории.

— Ты решила воспользоваться советом Бланки и занять ее комнату?

— напряженно спросил он.

— Ни в коем случае! Просто эта комната самая просторная и подходит мне для тренировки.

— Ей понравилось бы, как ты танцуешь.

— А еще ей очень не понравилось бы, что ты НЕ танцуешь, — парирую я, а Феликс в ответ улыбается. Так светло и искренне, что я не могу не улыбнуться в ответ.

— Донье Лупите тоже по вкусу, — он кивает на крысу, которая сидит на свободно распахнутой клетке, не сводя с меня внимательного взгляда.