Виновник завтрашнего дня

— Да есть одно место. Вот поправишься — обязательно покажу.

— Обещаешь? — выгнула дугой бровь, прищурившись.

— Обещаю, — заверил пылко, не сводя с девушки глаз. Даже сейчас, сидя в этом чертовой кресле, она была для него самой красивой и желанной. Терялся при ней, забывал обо всем на свете. И ведь не первый день вместе, должно было и отпустить, хотя бы немного, а оно всё никак. Стоило увидеть её, дотронуться, вдохнуть родной запах и всё… мысли врассыпную, аж дух захватывало. Никого не видел вокруг, ничего не слышал, только её одну.

Хорошо, что отёк, образовавшийся в поясничном отделе в результате ушиба, имел кратковременный характер. По крайней мере, все надеялись на его полное рассасывание в ближайшие дни. Правда… недавний разговор с лечащим врачом не внес чёткого ответа, когда именно. Их просили ждать, не опускать руки, выполнять все рекомендации, не пропускать физиопроцедуры и восстанавливающие массажи, заниматься на специальных тренажерах.

Владке было трудно, а ему ещё труднее. Давящее чувство вины камнем лежало на сердце, выматывало и без этого истощенную душу. В одной больнице Седых, уверенно идущий на поправку. В другой — Скибинский, только недавно начавший внятно разговаривать. До этого хрен поймешь, что пытался сказать. Один Варланов понимал его мычание, выполняя обязанности переводчика. Хвала небесам, со вчерашнего дня уже и Лёшка начал разбирать обрывки его фраз, получая указания из первых уст. Ну а в третьей больнице лежала Влада. И ты хоть разорвись, а нужно ко всем успеть, с каждым переговорить, всё проконтролировать.

Бешеный ритм.

Мало того, что завод напарили, так ещё и Вика уехала, заявив, что хватит с неё такой жизни. Мол, еб*тись вы как хотите, сами, а она собирается воплотить в жизнь свою давнюю мечту и открыть в Москве салон красоты.

А вот сына оставила. Бессмысленно сопротивляться судьбе — Лёшка это уже давно понял. Вон, сколько не артачился, не противостоял одной взбалмошной девахе, а всё равно сдался. Если суждено — то ничто не поможет. Не отвадит. Так и с Ванькой. Какая Москва, какие салоны красоты? О чем вы? Его место тут, возле деда, рядом с заводами-пароходами и прочим гамузом. Лучше вникать потихоньку сейчас, чем потом охренеть в восемнадцать лет. Да и не захотел пацан уезжать, сам решил остаться.

— …а мне мой Макарушка тоже такие цветы дарил, — послышался, словно издалека, скрипучий голос Михайловны, той, что лежала ближе к двери. — Мы тогда в деревне жили, коров, коз держали. Вот пойдет он на выпас и знай, тащит мне обратно вот такой же снопище. Я его ещё под кроватью разлаживала, так он ночью так пах, так пах, что дышать было нечем.

— Дак это у вас не от цветов дыхание сбивалось, — поддела Никитична, зайдясь смехом на всю палату.