Хозяйка ювелирной мастерской

– Тьеванг исшах унгва эльярга, – паутинка засияла ярче, а над столом вспыхнула лиловая дымка, стремительно превращающаяся в портал.

Собравшись с духом, я засунула туда руку и вслепую выудила крохотную коробочку. А Лалли с Рамоном накинули на остальные осколки блокирующее плетение.

– Иваар сейокко! – воскликнула, развеивая плетение.

По вискам и лбу ручьями стекал пот, а в голове шумело от усталости. Каждый призыв поглощал много сил, но утешало, что мы стремительно приближались к последней битве.

Ещё немного... осталось совсем чуть-чуть...

– Прекрасная работа, хозяюшка! – жизнерадостно пискнула Лалли, плюхнувшись на моё плечо. – Интересно, что мы призвали на этот раз?

– Сейчас узнаем, – дождавшись пока Рамон спрячет предыдущие находки в тайники, я открыла шкатулочку.

На алой бархатной подушечке лежал чёрный звездчатый сапфир в огранке кабошон. Крупный размер, удивительно глубокий, насыщенный цвет, словно вобравший все оттенки тьмы, и шестиконечная звезда в самом центре камня.

Огранщик умело подчеркнул уникальный оптический эффект, превратив и без того необычный сапфир в произведение искусства. Свет магических огней тонул в бездонном чёрном море, а не блуждал в лабиринтах граней, как это бывает при других видах огранки. Но в тоже время казалось, что сапфир сияет изнутри.

Красота камня завораживала и невозможно было отвести взгляд от идеально гладкой поверхности и перелива тонких лучей. Но стоило мне коснуться его, как сапфир вспыхнул и его окружило серебристым маревом. А через миг он начал увеличиваться и трансформироваться вместе с коробочкой.

– Так, так, так! – оживилась фэйри. – Ещё один трансформер подоспел?

– Похоже на это, – ответила я, пытаясь почувствовать истинную силу осколка.

Но пока удавалось уловить лишь тонкий шлейф стихийной магии. Похожая аура была у осколка-подсвечника, превращающегося в боевые артефакты, и любимой броши Ханны.

– Чувствую стихийную магию, – не прерывая сканирование, я призвала на помощь браслет.

По какой-то причине осколок категорически отказывался принимать те формы, которые предпочитала моя мать. И после нескольких попыток превратить его в перстень или брошь я смирилась. Главное, что капризный артефакт не чудил и не менял форму в течение дня без моего ведома, хотя Рамон сразу предупредил, что такое тоже возможно.