Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века

Вонми скорбному гласу моему, яко аз со слезами вопию ти, изъми мя от враг моих, изгони гонящия мя и побори борющия.

Причет мой зол разбойнически есть и многажди мне деяша пакости, егда хождах, прещали ми на пути, подбиваша очи мои и заушаша мя, дондеже угожцах.

Приспешу празднику сырныя недели и возлежащу со причетники моими вкупе у крестьянина Пахома, зело богата суща и имуща многое множество брашна и пития, ими же убози ны ово же ястием, ово же питием упихомся и объедохомся до зела. Тогда убо диакон Исидор седе противу мене и начаше изрыгати на мя хулы велия, покивающе главою и помизающе очима; аз же агнец незлобый сый и нечесо отвещевах, долу зря, точию нечестивец же оный молчание вмени себе в хулу, разъярившись оный до зела, и егда — владыка дому изыде вон, ят мя за власы, извлек из храмины повергше долу и сядя на мя, яко осля подъяремнича, начаше по ланитом бита, терзати за браду семо и овамо, и взяша от земли древо, еже нарицается дубина, возложи на раменах язвы велия и на хребте моем учини жестокое поругание. Узрев сие огорченный дому владыка, исхитив мя из рук нечестивца сего и отпусти из дому с честию велиею, и оскорбленный сый духом, а паче тем обливахся слезами, текох аз к месту жилища моего, и уже прошед полпоприща, тогда нечестивый диакон Исидор вкупе с окаянным Фролкою-пономарем, оставя дом пиршества, потече вслед мене и достигоша мя на пути, паки повергше мя долу, совлекли с мене ризы моя, отнесли к продавцу вина и пропили тамо.

Что сие мнит ти владыко! аз же смиренный иерей не могу более зрети очима моима на сих противоборников и сего ради молю тя, извергни их из причта моего, накажи их по правилам святых Отец, яко восставших неправедно на священный сан мой, одежды моя повели искупити и ко приходу моему поставити людей честных, с ними бы я возмог правити дело мое церковное. Иерей Фома.