Дом волчиц

Обсудив лучшие места для охоты, девушки останавливаются на гавани. Там всегда полно клиентов, да и прогуляться на солнышке — одно удовольствие. Кресса изъявляет готовность остаться в лупанарии.

— Фабия составит мне компанию, — говорит она, отмахиваясь от благодарностей подруг. — Здорово будет немного побездельничать вместе.

Фабия, изголодавшаяся по человеческому теплу не меньше, чем по пище, от души радуется ее любезности. Амара понимает, что Крессе предстоит весь день просидеть в темноте, тоскливо выслушивая бесконечные рассказы о детстве злосчастного Париса.

— Кресса такая добрая, — замечает Амара, когда они выходят на улицу. — Она рождена быть матерью.

— Никогда так не говори! — в ужасе восклицает Бероника.

— Почему это?

— Крессе уже довелось побывать матерью, — отвечает Виктория, поскорее увлекая их прочь от лупанария. — У нее был маленький сын. Феликс продал малыша, когда тому было три года. — Амара и Дидона ахают, и Виктория мрачно кивает. — Удивительно, что он не сделал этого раньше; уж лучше бы избавился от младенца сразу после его рождения, пока она не успела к нему привязаться.

— Какой кошмар! — ужасается Дидона. — Бедная Кресса.

— Его звали Космус, — говорит Виктория. — Милый был малыш. Фабия приглядывала за ним, пока мы работали. Кресса его обожала. Я думала, она умрет, когда Трасо отнял у нее мальчика. Она так кричала, что Феликсу пришлось закрыть ее наверху. Она провела взаперти много дней. А с тех пор как спустилась, никогда больше не упоминала о Космусе.

— Наверное, ей слишком больно его обсуждать, — предположила Бероника.

Вспоминая, как Кресса спасла ее от игрока в кости и с какой добротой и терпением она обращается с Фабией, Амара поражается, сколько сострадания осталось в сердце ее подруги после потери ребенка.

— Но она всегда такая чуткая, — замечает Амара. — Ни за что бы не догадалась, что она несет такое бремя. Кто бы мог подумать.

Бероника и Виктория переглядываются.

— По-моему, она находит способы забыться, — говорит Виктория. — Ты же видела, сколько она пьет.

— Нельзя ее винить, — быстро добавляет Бероника. — Да и пьет она не так уж много.

— Вот почему под утро я всегда принимаю свои травы, — произносит Виктория. — Лучше переубивать все внутри, пока оно не прижилось.

На виа Венерия с ее широкими тротуарами они идут парами, спереди Виктория с Амарой, позади — Бероника и Дидона. Виктория меняет тему, не желая больше обсуждать несчастье Крессы. Она показывает на одежды проходящих мимо богачек, восхищаясь одними и высмеивая других. Путь до гавани короток, но затруднен из-за оживленного движения на дорогах. По мере приближения к морю воздух становится все свежее. Амара почти ощущает соленый привкус во рту.