Господин Фицек
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #1
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Господин Фицек». Краткое содержание книги:
Новак опять подставил стаканчик под никелированную трубку.
— Третий, господин Швитцер, — заметил он.
— Оставьте, — ответил Швитцер небрежно. — Я же знаю, что вы меня не обманете, — но тут же как бы нечаянно уронил только что изготовленный кулек в полуоткрытый ящик с сахаром, в котором уже лежало два таких же. — Скажите мне, господин Новак, — проговорил Швитцер, смотря мутными глазами на стоявшего перед прилавком покупателя, — если не за Хиероними, так за кого же? Ладно, депутата я вам не предлагаю. — Он навалился на прилавок и с притворной улыбкой фамильярно продолжал: — Я предлагаю крупчатку, очищенные орехи, ликер… что еще?.. Шоколад. Ну, что еще? Первосортное венгерское салями. Депутата? Упаси бог, депутата я не предлагаю. Но все-таки — за кого вы будете голосовать, господин Новак?
— Нам не нужен Важони! — Новак поднял стаканчик: он наслаждался и напитком, и разгневанным лицом Швитцера.
— Нам, нам! Я не знаю, господин Новак, кто уполномочил вас говорить за других?
— Видите ли, папаша… — послышался убеждающий голос Новака. — Не обижайтесь, что я называю вас «папашей», но вы по меньшей мере лет на двадцать старше меня. Верно?.. Ну вот видите! Так послушайте-ка, папаша, мы всегда говорим друг за друга. А впрочем, что ж вы возмущаетесь? Сами же сказали: вам надо поддерживать Важони. Кого же вы понимали под этим «вам» — меня и моего восьмилетнего сына, что ли?
Швитцер перестал скручивать кульки. Когда Новак снова наполнил свой стаканчик, он рассеянно скатил четвертый кулек в ящик с сахаром. Тряхнул плечами, затем положил ладони на прилавок, наклонился вперед и медленно, с чувством заговорил:
— Видите ли, господин Новак. — Он сделал большую паузу. — Вы правы. В самом деле, — снова пауза, — вы мне в сыновья годитесь. Мне уже, — пауза, — не сегодня-завтра перевалит за пятый десяток. Но я много пережил, многое видел за это время. Слушайте же меня. Я вижу, с вами так просто не поговоришь. Вы тоже умный человек. Признаю. Я знаю и то, что вы не имеете избирательного права. Что это такое? — спрашиваю. — Возмутительно! — отвечаю я. — Возмутительно! И спросите Важони, — он готов поговорить с любым и во всякое время, — Важони ответят то же самое. Но вы, пожалуйста, не подумайте, что мы с ним сговорились, — мы только одного мнения придерживаемся. Важони того же мнения, что и я. Ну вот! Но, господин Новак, — Швитцер прижал к груди правую руку, — к вам прислушиваются много людей, и среди них, я знаю, найдутся и такие, которые платят достаточный налог… словом, имеют право голоса. Господин Новак, — он снова сделал паузу, — тех вы должны убедить. Согласитесь, сейчас одна цель: чтобы Хиероними не стал депутатом.
— Чтобы Хиероними не стал… Это правда. На этом мы с вами сойдемся…
Отто смотрел на мужчин сквозь спицы колеса.
Мальчик ни звука не понимал из всего разговора, одно только оставалось несомненным: худшего времени выбрать было нельзя. Новак тихо посмеивался. Швитцер же злился все больше.
— Опять, опять вы спрашиваете — почему? Демократ! Знаете вы, что такое демократ?
Новак вместо ответа расстегнул пальто. Он поднял правую руку и с притворным смущением стал поглаживать лоб.
— Демократ? Откуда же мне знать, господин Швитцер? Объясните мне…
— Кхх… кхх… пфф! Не шутите, пожалуйста. Все ваши это хорошо знают.
— Ну, господин Швитцер, теперь уже никак не пойму. То вы говорите, что мы не знаем, то доказываете, что очень хорошо знаем. Ей-богу, совсем запутали меня.
Швитцер был в затруднении. Он заикался и осматривался. На стене, под часами, висела надпись:
Швитцер прочел, но к данному случаю это не подходило. Дальше глаза его стали блуждать по ящикам, по маленьким эмалированным дощечкам, голубые буквы которых оповещали: «Имбирь», «Черный перец 1-а», «Черный перец 2-а», «Толченый перец», «Шафран», «Чай 1-а», «Чай 2-а», «Кирпичный чай», «Гвоздика», «Рис Каролина», «Рис 1-а», «Рис 2-а», «Рис…» и т. д.
Затем глаза его остановились на табличках кассы: «Большой оборот, маленькая прибыль». Он уставился даже вверх, на мыло, где была надпись: «Добро пожаловать!», и рядом: «Сегодня за деньги, завтра даром». Все это было очень знакомо, однако и нагроможденное до потолка, сегедское мыло, и эти дощечки — принадлежности повседневной жизни — но выводили из затруднительного положения.
— Но послушайте, — произнес он голосом человека, который решился на последнюю попытку. — Важони всем желает добра…