Дисперсия (СИ)

— Привет! — я неуверенно поприветствовал недовольного друга. Гордон почесал затылок и жестом руки пригласил внутрь, не здороваясь вслух. Кажется, ему даже говорить было лень. Не то, что бы я злился или обижался. Я хоть и знал его не так хорошо, как его младшую сестру, но вполне мог предсказать его действия. Ну, почти. Это все еще не делало Гордона менее загадочным в моих глазах. Только вот всю сосредоточенность на разговоре и уверенность в себе отвлекал его голый торс. Я не хотел мириться с мыслью, что пытаюсь разглядеть каждый его сантиметр, поэтому решил отвлечься на прекрасный вид из окна. Или, например, на голые белые стены его квартиры. Почти такие же, как и бледная кожа Гордона. Ладно, это было бесполезно, все равно мои глаза плавно сползали со стен на него. Взгляд будто примагнитился к Гордону. Но тот не подавал вида, что замечает, как я на него пялюсь. Ему не привыкать, он давно знает, что я все еще неровно к нему дышу. Вообще, огромное спасибо за попытки игнорировать это. Жаль, не взаимно.

— Я хотел сказать, что Мэри…

— Я знаю, — Гордон пожал плечами, — ничего не поделаешь, — и слабо улыбнувшись, жестом пригласил за собой на кухню. Я последовал за ним, по пути быстро сняв с себя верхнюю одежду. Даже в солнечный летний день я успел напялить на себя легкую ветровку. В чистую квартиру Гордона, который по всей видимости отполировал ее до блеска, проходить в кроссовках было как-то неудобно, но, кажется, того, кто здесь жил, не волновало это. Я неуверенно ступил на чистую поверхность, следя за тем, чтобы не сильно все перепачкать. Здесь даже ковров не было, помимо того, что лежал на полу гостиной, около журнального столика.

— Присаживайся, составишь мне компанию за обедом, — я собрался уже отказаться, когда Гордон вытащил из шкафа тарелку для меня, но мой живот предательски и достаточно громко заурчал. Да, я ничего не ел с тех пор, как проснулся. Только перекусил яблоком. Когда я волновался, ничего в рот не лезло.

— Будешь? — спросил Гордон, доставая из холодильника бутылку пива. Я встрепенулся, стараясь отвлечь свое внимание от его спины, и неуверенно кивнул головой.

— Мне все равно скоро восемнадцать, да? — как бы пытаясь успокоить свою совесть, добавил я. Гордон ничего не сказал, только поставил передо мной бокал, предназначенный для пива, и наполнил ровно на половину. Только спустя время он добавил, кажется, пытаясь подбодрить меня:

— Не бойся, я не буду тебя спаивать. Вильгельм все равно ведь не узнает! — и неуверенно усмехнулся.

Мы начали обедать-завтракать (так и не понял, как это назвать) в гробовой тишине, только я время от времени неуверенно поглядывал в сторону Гордона. И когда в очередной такой раз случайно встретился с ним взглядом, он внезапно спросил меня:

— Что ты хочешь в подарок на день рождения?

— Так ты же и так мне даришь поездку в парк аттракционов.

— Тебе правда этого достаточно?

— Конечно!

— И ничего больше?

— Зачем мне что-то еще, у меня есть возможность провести целый день в хорошей компании! — и я неуверенно добавил спустя пару секунд: — К тому же, я давно нормально не отмечал его. В обычное время мне просто дарили что-то, и все. А тут целое мероприятие!

Гордон усмехнулся, допив свой бокал пива.

— Я рад, что тебе эта идея понравилась. Думаю, так даже лучше, что с нами едут еще сестра и остальные. Одному со мной тебе все равно было бы скучно, правда? — и неуверенно улыбнулся.

Я покачал головой. С чего он вообще решил, что мне с ним будет скучно. Либо он пытался убедить меня, что рано или поздно так бы и вышло, чтобы я не надеялся провести с ним наедине целый день. Но я не вижу тогда вообще смысла во всем этом. Почему я вообще тогда пару часов назад, пока ехал в автобусе, раздумывал о том, что, вполне вероятно, Гордон все-таки таким образом на что-то намекал. Но нет, в семье Райнет только Мэри могла и любила говорить экивоками, все остальные, по крайней мере, Гордон точно, всегда все говорили прямо и в лицо. Это одновременно было и удобно, и не очень. Поэтому никаких скрытых смыслов в его словах. Он просто хотел сделать мне подарок на день рождения. Единственный вопрос заключался в том, что его вообще подтолкнуло на такую мысль, мы ведь не были настолько близкими друзьями? Или он пытался меня убедить, что я ошибаюсь, и он мне вовсе не нравится в романтическом плане, что это просто дружеская симпатия? Я помню, что именно так мне пытался все объяснить Вильгельм, выпытав из меня правду. И он почти меня убедил, если бы не мама, вмешавшаяся в разговор.

«Эрик, не слушай брата, прислушайся лучше к сердцу и сам реши!» — так она мне сказала тогда.

И я не знаю, что насчет сердца, эта сволочь редко вообще говорит, чаще просто либо сжимается до боли, либо часто бьется, но вот кое-какой орган ниже живота временами при мыслях о нем срабатывал на ура. Не то, что бы я этим гордился. Но на него можно было полагаться. Он бы вряд ли стал мне лгать. Лишь бы не сработал случайно в самый неудачный момент. Потому что я слышал, и такое бывало (правда, у других). К счастью, я так сильно волновался, пребывая в компании Гордона, что даже вид его атлетично сложенного тела, точнее, его верхней половины, не мог привести меня в такое компрометирующее состояние. То есть, по логике, я и не должен был тогда переживать. Но если я перестану — возможно… Кажется, в момент моих раздумий мое лицо приобрело крайне печальный вид, поэтому привлекло внимание Гордона.