Золото Колчака

Ответы он получил обескураживающие: российские средства и имущество в Англии и во Франции были секвестированы, в Италии таковых вообще не оказалось, а общие объемы заимствований были незначительны. Посол в Токио Крупенский телеграфировал:

[В] распоряжении Посольства в Токио, а равно торгового агента никогда никаких кредитов, кроме служебных, не состояло. После большевистского переворота в здешнем Иокогама Спеши Банке осталось на счету Кредитной канцелярии около пятидесяти миллионов иен остатков от займов в Японии, не подлежащих переводу за границу. До формального признания правопреемственного Русского Правительства Японией эти деньги являются неприкосновенными.

По своим размерам, однако, указанная сумма далеко не соответствует нашим долговым обязательствам здесь, достигающим вместе с процентами почти трехсот миллионов иен. Таким образом, во всяком случае нельзя рассчитывать, чтобы означенный счет мог быть использован нами иначе, как на частичное погашение наших долгов в Японии.

Хотя российские долги Японии были невелики, а специальных мер в отношении российских счетов японское правительство не предпринимало (все имевшееся во время мировой войны имущество было своевременно вывезено во Владивосток), торговый агент К. К. Миллер рекомендовал министру не открывать счета в Японии, а переводить деньги «в каждом отдельном случае на имя подлежащих лиц с текущего счета, открытого во Владивостоке».

Надежды получить деньги в Америке не оправдались. Представитель Министерства финансов в США Новицкий телеграфировал: «Суммы на наш кредит [в] ноябре 1917 были свыше пятидесяти девяти миллионов долларов и были почти всецело истрачены». Деньги со счета в нью-йоркском «Ситибанке» могли расходоваться лишь с согласия американской администрации и шли на оплату контрактов, заключенных с американскими предпринимателями, и процентов по займам.

В банке «Гаранти Траст» «зависли» 5 млн долл. Банк удержал их в порядке компенсации за потери, понесенные в России. «Кредиты балансов обоих банков будут поставлены в наше свободное распоряжение только в момент официального признания правительства в России», — сообщал Новицкий.

Хватаясь за соломинку, Михайлов запросил финансового агента в США С. А. Угета о возможности реализовать на американском финансовом рынке облигации Займа свободы, выпущенного Временным правительством. «Реализовать облигации Займа свободы в настоящую минуту за границей совершенно невозможно, — телеграфировал Угет, — так как они никогда не были известны открытому рынку». Зато рынку были известны российские обстоятельства, что делало реализацию ценных бумаг и получение необеспеченных займов «совершенно невозможным».