Против течения. Десять лет в КГБ

— Он самый большой в мире, — сказал я с видом знатока.

— Если ты столько знаешь о нем, устрой, чтобы и мы его посмотрели, — предложил кто-то.

На самом деле, я никогда этого рынка не видел, однако не хотел признаваться в этом.

Я знал, что если хочешь действительно посмотреть, как там и что на этом рынке, надо быть в Цукидзи не позже полшестого утра. При нашей делегации был шофер Морозов — девятнадцати летний парень, сын русского эмигранта, говоривший и по-русски и по-японски. Я условился с ним, что в 5 часов утра он будет ждать нас с машиной возле Олимпийской деревни. Тем утром, выскользнув из наших комнат, мы перелезли через забор и погрузились в машину. Фактически нашим гидом на рыбном рынке был Морозов, но все были так поглощены глазением по сторонам, что никто не обратил на это внимания.

Представьте себе рыночную площадь — тысячи квадратных метров, — всю под крышей, и улов — тысячи тонн рыбы, от крохотной сельди до гигантских тунцов. Все вокруг предельно чисто, как в операционной, все отлично организовано, работа так и кипит. За каких-нибудь полчаса рабочие разгружают сейнеры, и вот улов уже на рынке, где он продается оптом и в розницу. Никто из нас, посетивших тогда рынок в Цукидзи, ни на минуту не пожалел, что пошел на этот риск. День или два спустя после того мы отправились на озеро Яманака — одно из самых красивых мест на земле, — где у нас состоялась серия встреч с сотнями представителей японской молодежи. Разница между советскими и японскими делегатами была разительной. Всех нас, включая и меня, Международный отдел проинструктировал относительно того, как использовать такие встречи для пропагандистских заявлений и политических выступлений. Мы прославляли политику своего правительства и деяния нашей компартии, норовя убедить собеседников, что весь советский народ поддерживает эту политику и эти деяния. В то же время мы осуждали американское присутствие в Японии и вообще поносили американский милитаризм.