Выиграю твою жизнь

— И как ты будешь возвращать этот долг? — его пальцы зажимают собачку молнии на моей косухе, тянут вниз, пока сердце в груди останавливается.

Я перевожу тревожный взгляд на мужчин за его спиной и сожалею, что выбрала этот тёмный угол. Здесь лишь одно парковочное место, и шансов, что мне помогут, чертовски мало.

Ветрянский придвигается ближе, впечатываясь своими костями в моё тело. Мне не нравится его близость, меня воротит от его запаха. Судорожно размышляю, как отсюда сбежать. Как вырваться из его цепких объятий. Как не ощущать его губы на своей щеке. Как оттолкнуть от своего рта. Как сдержать тошноту от вкуса его поцелуев.

Я ничего не слышу. Только испытываю потребность избавиться от его прикосновений. Ярость во мне такая сильная, оглушающая, что единственное, что я замечаю, — это его глаза. Удивлённые и даже возмущённые моим сопротивлением.

Мне хочется надавить на них большими пальцами и выдавить, как косточку из вишни.

Я шиплю, царапаю его ногтями, кусаю зубами, чтобы он отпустил меня. Но там, где он не справляется, ему на помощь приходит его охрана. Меня буквально распластывают на стене заведения под названием «Рай».

Неожиданно понимаю, как лоб Ветрянского встречается с кирпичом чуть выше моего плеча. Я наблюдаю за происходящим будто в замедленной съёмке.

А затем вижу, как верзилы вступают в драку с тем, кто отправил их хозяина в нокаут.

Мои глаза широко распахнуты. Я впечатываю ладонь в стену, чтобы понять, что я ещё в физическом мире. Не упала в обморок и не вижу галлюцинации. Тру пальцами стену. Холодную, неровную поверхность кирпича.

Хозяин подпольного заведения так быстро расправился с тремя мужчинами, что я вздохнуть не успела. А его идеальная одежда лондонского денди даже не помялась. Ветрянский, увидев того, кто его ударил, опешил. Извинился и пропал. Просто сбежал.

Очень медленно я перевела взгляд со сверкающих пяток Ветрянского на Шамиля Ямадаева. Ещё сильнее вжалась в стену, мечтая с ней слиться, потому что слишком остро ощущала на себе его ярость. Злость. Агрессию. Он смотрел на меня так, словно готов стереть в порошок.

Сжал мою челюсть рукой, затянутой в кожаную перчатку, впечатывая головой в стену. Моя шапка ещё в трепыханиях с Ветрянским куда-то улетела, и теперь я чувствовала затылком царапающую поверхность стены.

Он поднял меня ещё выше, принуждая встать на носочки, и смотреть в его глаза. Грубые пальцы давят на щёки, причиняя боль.

— Ты, — наклоняется ко мне, заставляя вдохнуть запах его туалетной воды. Тонкий. Лёгкий. Одурманивающе приятный. И увидеть ярость, разгорающуюся пламенем в глазах. Начинаю догадываться, отчего Ветрянский так быстро сбежал. — Раздевайся.

— Чего? — хрипло выдыхаю.