Холера в России. Воспоминания очевидца

В начале мая 1848 г. я был послан в распоряжение генерала Муравьева, формировавшего в городе Тамбове 12 запасных батальонов из бессрочно отпускных22. Для составления этих батальонов высылались партии бессрочных из соседних к Тамбову, но преимущественно из восточных губерний, не исключая и Казанской, в которых холера местами уже побывала в предыдущем году. Когда я прибыл в Тамбов, то там ни холеры, ни намекающих на нее поносов не существовало. Напротив, обыкновенный, сезонный уровень заболеваний, по словам местных врачей, в мае, июне был меньше прошедших лет, и мне приходилось лечить некоторых солдат, и особенно офицеров, прибывших из Оренбургского края, даже от запоров и желтухи. Партии солдат, поступавших в это время в состав формируемого войска, мало давали больных, тем более что они составлялись из отборных, здоровых людей. Только в июле, и то во второй половине, стали приходить вести, что некоторые партии, следующие по разным трактам в Тамбов, стали на пути поражаться холерою. Чтобы точнее разузнать и, смотря по надобности, снабдить пораженные партии инструкциями, фельдшерами и необходимыми медикаментами, я был в тот же день, в воскресенье, послан с шестью фельдшерами и, по числу их, с шестью походными аптечками навстречу стягивающимся к Тамбову партиям.

По инструкции я должен был по возвращении в Тамбов представить генералу Муравьеву список: 1) умерших от холеры в партиях за время их следования, 2) найденных больными холерой, как и оставленных по причине этой болезни на пути, 3) список найденных мною с расстройствами пищевых путей, и в особенности страдающих холериною, и из них особо тех, которых я назначил оставить по дороге, и тех, которым дозволил следовать с партией дальше, на подводах либо пешком. Я был обязан показать приблизительно, в каком числе я ожидаю заболевания холерою в каждой партии из найденных мною уже с расстройством пищеварения, – а затем при вступлении каждой из этих партий в город я обязан был ее осмотреть и отделить подозрительных больных для отправления их в приказ общественного призрения. От меня требовали правильного предсказания касательно ожидаемого развития холеры и вообще услуг диагноста. Поэтому я и старался подмечать те явления, которые мне бросились в глаза как отличительные для холерного процесса. При этом нельзя не сказать, что мне велено было в деревнях, через которые я проезжал, осведомляться о том, нет ли в них холерных больных, и, если понадобится, снабжать их жителей советами и нужными снадобьями. Поэтому в одной из ближайших деревень (Малой Талинке) я остановился у двора старосты. Так как мой ямщик был родом из этой деревни, то я его и послал в дом старосты, набитый народом, чтобы его оттуда вызвать и расспросить. Староста минуты через две вышел ко мне по-воскресному – навеселе и спросил, что это я развожу в ящиках? Когда я ему все объяснил, он мне ответил, что в этой деревне напасти никакой нет, но говорят, что где-то по соседству она водится. Заметив, что из этого же дома повысыпало людей, а некоторые из них стали ломать дреколья из забора, я велел всем трем тройкам трогать. Две первые тронулись, но мой ямщик остался на месте. Поэтому, столкнув его с телеги, я сам взял вожжи и ускакал, так что полетевшие в воздух дреколья меня не догнали. Отъехав сажень 200, я остановился и взял бежавшего сзади ямщика. После этого в других деревнях я делал расспросы у жителей только тогда, когда встречал в них партии либо их квартирьеров.