Бог не играет в кости

Валерия смотрела на это роскошное кольцо, и чувствовала, как сжимается сердце, а на глаза наворачиваются слезы. Даже тертый-перетертый, повидавший всякое в жизни следователь почувствовал себя неловко. Неуклюже переминаясь с ноги на ногу, он не знал, что сказать. Казалось, кольцо жжет ему ладонь, но он так и держал его в руках, словно не зная, что с ним делать.

Валерия вдруг сообразила, что до сих пор не задала мучивший ее вопрос:

— Скажите, как вы узнали о смерти Давида? Кто вас вызвал?

Следователь обрадовался возможности завершить неловкую паузу. Он закрыл коробочку и поставил ее обратно.

— В котором часу вас ждал господин Алонсо? Где-то в десять — половине одиннадцатого? Вчера вечером он заказал букет цветов на утро. Сегодня в девять часов утра курьер созвонился с ним и подъехал… э-э… — следователь сверился со своими записями, — где-то в девять сорок — девять сорок пять. На вызов домофона никто не ответил, но подъезд оказался не заперт. Поднявшись на нужный этаж, курьер обнаружил, что дверь в квартиру клиента приоткрыта. Примерно в это же время открытую дверь обнаружила и соседка Алонсо, собиравшаяся по своим делам в город. Затем они вместе позвонили в полицию.

Следователь помолчал, затем добавил:

— Можете на него посмотреть. Букет, я имею в виду. Скорее всего, цветы, как и кольцо, предназначались вам, но отдать их я не имею права.

Валерия прошла на кухню. Щуплый молодой человек, почти подросток, жался к обеденному столу. Худое треугольное личико, жидкие волосы, забранные сзади в крысиный хвостик. И острые, внимательные глазенки, поглядывавшие на нее из-за огромной копны белых роз. На столе кроме букета стояла любимая кружка Давида со смешной надписью, подаренная ему в прошлом году болельщиками. Парень хоть и сидел сиротинушкой, но испуганным не выглядел. Валерия перехватила его взгляд, мельком брошенный на нее, ни страха, ни любопытства в нем не было.