Обращенный к небу. Книга 1

Сначала Илья ничего не заметил, кроме веса старика. Сам он был парнем крупным, и это далось ему без труда, разве что дышать было не очень удобно. Он старательно качал воздух, и ему представлялось, что он раздувает меха горна у сельского кузнеца Борыни в его кузне. И, совсем как в кузне, ему становилось жарко. «Настой Веждин, верно, по жилам бродит», – решил Илья, но скоро понял, что дело не только в настое. Старик лежал сверху тихо, не шевелясь, только было слышно его дыхание, не по-стариковски мерное да мощное. «Старик-то, верно, волшбой промышляет», – успел подумать Илья, и тут его окатило настоящим жаром. Он сбил дыхание, но Вежда, который и уснул будто, сейчас же негромко, но твёрдо напомнил:

– А ну дыши!

Первая волна жара немного ослабла, но Илья понимал, что это ненадолго, и продолжал старательно вдыхать свежий предгрозовой воздух и ещё подумал, какой Вежда молодец, что догадался выставить окна и оставил открытой дверь, иначе здесь было бы совсем нечем дышать. Но скоро от этих мыслей не осталось и следа: Илья почувствовал себя в кольце огня. Он ощущал его повсюду, и ему даже показалось, что баня по-настоящему загорелась и пора спасаться, а не творить колдовство дальше.

– А ну не шебуршись! – долетел до него натужный голос Вежды. – Путём всё. Знай дыши!

Но жар не отступал. Илья хватал ртом воздух, и ему нестерпимо хотелось поджать руки, до которых добирался бушующий кольцом огонь. Он не мог даже посмотреть на сторону, чтобы удостовериться, что огня нет – лицо было втиснуто в дыру на лавке. И от этого ему казалось, что обманывает его Вежда, и что баня занялась на самом деле. Тут он услышал совсем близкий удар грома и решил, что молния ещё раньше угодила прямо в баню, и дела действительно пло́хи. Сосредоточенно дыша, он скоро потерял счёт времени, и ему уже казалось, что он на самом деле в Борыниной кузне раздвигает могучие меха, и сам кузнец Борыня орёт ему от горна, что, мол, давай веселей, не спи, мол! И он, обжигаясь, всё ворочал меха, и ему становилось всё жарче, и пот уже заливал глаза, и хотелось пить, а ещё пуще – бежать из кузни, бежать прочь, к ледяной реке, под струи бушующего за стенами ливня. Но он не мог, ведь кузнец на него надеялся, кузнец ковал что-то очень необходимое, нужное, горячо ожидаемое им, необходимое прежде всего самому Илье. Ведь это он кузнеца попросил об этом, в его помощи он так нуждался. И поэтому Илья старательно терпел невыносимую жару и качал рукоятку мехов, качал, качал…