Волк и Сокол

Какой же была та страшная битва, что прогремела за стенами? Скрыли её от нас, сожжена береста тех летописей, сколоты со всех храмовых обелисков руны, даже сами имена участников сражения ныне для нас сохранили в другом порядке. Но запомнила ту сечу белокаменная застава, и стальные сосны, качаясь на ветру, не раз поведают о ней.

Вначале войско Вадима с невиданным пылом ринулось на противника, отчего многие воины Рарога бросились бежать или выронили стяги, но затем вдруг с реки потянулся густой туман. Этот туман застилал взоры воинов, мешал дышать и путал мысли. Вот каким оно было, страшное оружие чернокнижников!

Однако среди этого морока тот, кому престол и рука Зариславы, принадлежали по праву, решил найти и наказать мятежного брата. С двумя верными отроками Вадим ринулся в самую гущу схватки и оказался лицом к лицу с Рарогом, когда вдруг ему почудилось, что за спиной зазвенел голос Зариславы: «Душа моя, обернись!» И он поверил, и обернулся, в ту же минуту меньшой брат нанес ему предательский удар мечом в спину, и закрылись навсегда лазоревые очи храброго княжича.

Но врагу мало было одного подлого поступка! После Рарог приказал взять штурмом кремль и городище, а затем вывести к нему на площадь Зариславу. Но та видела всё с высокой стены…

С великим трудом удалось ей выйти из гридницы: отроки берегли ее, как зеницу ока, и не открывали двери. Но потом дева сказала, что желает пройти в свой покой и ждать жениха своего в праздничном уборе, тогда ей отворили. Но побежала Заряна не в покой, а по ту сторону стен, где стояли лучники. Ликовало сердце ее, когда белые знамена взяли верх, замирало, когда пошел проклятый туман, облилось кровью и слезами, когда увидела она на багряном плаще поверженного Вадима: «Душа моя, как же так? Как ты мог меня им оставить? Почему не послушал?» И почудилось тут дочери воеводы, что уже тянут к ней руки нечестивые ярлы, волокут за косы на площадь, силой бросают к подножью кровавого трона Рарога. Вспомнила Зарислава эти жестокие длани, эти стальные очи, и поняла, где искать ей спасения… Да внизу, внизу же, шумит холодная река своими гордыми волнами. Прими меня, Волхов! Прости меня, мати Зари, не оправдала я имени твоего!

С этими словами бросилась она в воду, трепал ее косы ветер, затем поглотили волны, но не видела уже этого сама Зарислава. На устах ее трепетало имя Вадима, и перед очами стоял его облик. Вот он сжимает её хрупкую руку, поправляет меч, улыбается, а затем заключает в объятия и не отпускает никогда.