Дюна. В кадре [Книга 3]

— Ладно, поняла тебя, — наконец оставила эту тему сестра. — Как тебе актерское мастерство?

На моих губах заиграла улыбка. Я с большим удовольствием ходила на курсы, где нам преподавали не только теорию, но и практику. Мы разыгрывали небольшие зарисовки, много импровизировали, вытаскивая наружу воображение, и я чувствовала, что это мое. Нолон был прав. Это было в моей жизненной программе.

— Мне очень нравится.

— Ну… это сомнительная профессия. Сколько талантливых людей не могут пробиться, — вновь послышался голос мамы на заднем фоне.

Я грустно улыбнулась. Мама гнула свою политику — хотела, чтобы я вернулась под ее крыло и осуществила ее мечту. Я ее не винила — она очень боялась, что я в погоне за славой выкину на ветер свою жизнь. Она предпочитала синицу в руках, стабильность в виде профессии и кафедры, нежели журавля в небе.

Слава здесь была ни при чем. Я чувствовала, что это мое, но, отказавшись от роли, словно свернула со своей жизненной программы на тихую тупиковую улочку и не знала, как оттуда вырулить.

За этот месяц мне не поступило ни одного предложения. Я очень надеялась, что с началом рекламной кампании ситуация изменится, но воз был и ныне там. Будто Голливуд мстил мне за мой отказ. Масла в огонь подлил и недавно прошедший Оскар. Весь Лос-Анджелес стоял на ушах неделю, а в день премьеры ребята с курсов потащили меня в бар смотреть церемонию он-лайн, где я во всей красе наблюдала Иэна и на красной дорожке, и в зале, в числе приглашенных.

Он был не один, а с новой партнершей по фильму, съемки которого уже неделю как начались, и я, наблюдая за блеском улыбок и успешности, в очередной раз чувствовала себя выброшенной за борт корабля по имени “Голливуд”.

Андерсон в свое время говорил, что в моей программе есть пункт “известность”. Видимо, упустив свой шанс, я изменила свою жизненную программу. Как в свое время, когда отказалась от балета.

От размышлений меня отвлек открывшийся лифт, и я, увидев Энджи, направляющуюся в мою сторону, попрощалась с родными и вышла с террасы. Я была инициатором и назначила ей встречу, чтобы выяснить ситуацию. Мне не нравилось ее молчание. Я доверяла ей, как профессионалу, и была уверена, что она не стала бы вычеркивать меня из своего рабочего графика, а Иэн не стал бы мне мстить, но мне нужно было выяснить свои перспективы.

Энджи приветливо улыбнулась, но опустила взгляд, и я поняла, что для меня нет хороших новостей.

— Ну что? Есть какие-нибудь предложения? — улыбнулась я, как только Нина, принесшая нам кофе, аккуратно прикрыла дверь за собой.

— В тебе есть потенциал, Злата, — уверенным тоном ответила агент. — Но буду с тобой откровенна. Голливуд не прощает пренебрежительного отношения к себе. Будь ты уже состоявшейся звездой, на твою выходку посмотрели бы иначе, но не в том статусе никому неизвестной девушки, в которым ты отказалась от роли. Несколько раз я пыталась пропихнуть тебя на прослушивания, но ты стала персоной нон-грата в Голливуде. Ты в черных списках. И речь здесь не в личных отношениях с Иэном. Всем плевать, по какой причине ты отказалась. Тебя не хотят брать на прослушивание ни здесь, ни даже в Нью-Йорке, потому что не доверяют тебе. Опасаются, что ты выкинешь какой-нибудь трюк, подобный этому, и откажешься от роли в середине съемочного процесса, если у тебя вновь что-то засвербит. Никто не хочет рисковать проектом ради никому не известной начинающей актрисы, пусть и с хорошим потенциалом.