Композитный призрак замка Мальборк (СИ)
- Автор: Колотилина Октавия
- Язык: русский
- Жанр: Научная фантастика
Электронная книга - «Композитный призрак замка Мальборк (СИ)». Краткое содержание книги:
Из горла Марты вырвался странный звук, среднее между стоном и мяуканьем.
– Прости, – поморщилась Грейн. – Мне не следовало брать тебя из Древа вот так вот, личность целиком. Но я должна была кому-то исповедаться. А ни одно существо во всей Множественной Вселенной для этого не подходит лучше, чем ты, моя сестра по вере. Я сама.
– Ты могла бы вернуть меня обратно, где взяла.
– Тогда ты запомнишь сегодняшнюю беседу. И не останется никого, кто мог бы меня исповедать, а Устав предписывает делать это семь раз в год. Не бойся, ты не умрёшь; твоя память навечно запечатана в Древе. Больно, да; но Господь завещал нам терпеть, страдание очищает. Где он, правда – Бог?
– Бог – он в душе! – воскликнула Марта, пятясь.
Грейн усмехнулась, обвела широким жестом зал:
– Вот она, моя душа. Ты видишь здесь кого-нибудь, кроме нас с тобой?
Тевтонка неспеша приблизилась, вглядываясь в точку чуть ниже подбородка монашки. Но ведь никакого пятна там нет, зачем?..
Марте под коленки врезался ледяной рычаг, она плюхнулась на попу – и тут же вскочила. Грейн плавно извлекла меч и спросила с живым интересом:
– А у тебя? У тебя внутри есть Бог? Давай поищем? Брат Конрад порой вытаскивал из подопечных занятные вещи. Один раз даже попался перстень с рубином.
Она скривилась и продолжала:
– У комтура была вечная проблема, жертвы слишком быстро умирали. Смертные тела хрупкие. Другое дело сознание: его не так просто уничтожить, разруби на мельчайшие куски – обрубки продолжат жить и чувствовать.
Монашка стукнулась спиной о стену. Куда бежать? В этом замке одна хозяйка, всюду найдёт, и не единого выхода, за сводчатыми арками – глухая кладка.
Марта подняла кроткие глаза с густыми ресницами. Но чёрные зрачки излучали не страх – жалость.
– Грейн, – позвала она, как кличут упавшего в колодец. – Грета. Неужели в тебе не осталось ничего человеческого?
– Человеческого? – тевтонка запрокинула голову, рассмеялась. – Ты ещё не поняла? Люди – это снежинки, они тают на ладони – и нет их. Лишь щерятся глупые болванки стеклянных тёток. Мы с тобой не люди.
– Что тогда?
– Что? Спроси у своего бога, он ведь всеведущ.
Марта грызла запястье. Что так колотится в груди у мнемокопии? Страх? Она прижала к носу ладони, зашептала «Аве Мария». Грейн ждала.
Когда шёпот стих, двинулась вперёд. Занесла меч, отчеканила «Гнад дир Готт»… Монашка закрылась рукавом:
– Христос говорил нам о милосердии!
Грейн опустила клинок, оперлась на него. И ссутулилась.
– Христос. Я искала его в прошлом, искала в будущем. На других планетах, и среди межгалактической пустоты. Я не нашла, Марта.
Послышались всхлипы. Смеётся? Плачет? Не разобрать.
За окном протянулась рука в кольчужном рукаве, распахнула фонарь:
– Иди, – тихо сказала Грейн и кивнула на круглую дверь, которая проступила в арке справа. – Мне больше не нужно исповедоваться. Никто не нужен.
И замерла, как статуя в костёле древнего замка.
Через минуту Марта набрала побольше воздуха, сделала шаг в бок, к спасению. Мелко переступая, она пробралась вдоль подоконника, затем по стене к арке, нащупала круглый косяк, развернулась, кинулась открыть – и не смогла. Что за дверь? Ровная, белая, ни ручки, ни трещинки!
Марта толкнула, налегла, ударила плечом – не получается! Она в отчаянии прислонилась затылком и ощутила гладкую, тёплую поверхность.
Грейн стояла всё так же. Спит? Или наблюдает? Сейчас очнётся, сейчас передумает. А может – специально даёт надежду, как подраненному мышонку?
Когда убивают сознание, оно не может забыться в обмороке, оно захлёбывается болью до конца.
Монашка облизнула губы и попросила чуть слышно:
– Открой? Не могу…
Рыцарь встрепенулся, поглядел строго. Пошёл к Марте. Она чувствовала себя сейчас тем комочком из снега, о котором рассказывала матушка Иветта.
Грейн приблизилась, подвинула монашку и нажала на квадратный барельеф сбоку от двери. Гладкая поверхность отъехала в сторону, освобождая проход. За ним простирался коридор, стены лучились кремовым светом.
– Прощай, – выдохнула Марта, скользнув прочь из зала, где под фресками темнела кровь. – Желаю тебе найти Его, Грейн.
Фигурка монахини сложила ладони в молитве, из сияния протянулись ветви и сомкнулись вокруг неё. Фонарь захлопнулся. Он горел кротко и ласково.
Рыцарь с чёрным крестом на груди ещё минуты три смотрел на тёплый шарик. Вокруг кожаных сапог копошились божьи коровки.
А потом крестоносец выпрямился, повернулся и двинулся прочь, чтобы никогда больше сюда не приходить. Он шагал с такой решимостью, что изгибы коридора спрямлялись перед ним, тупики расступались аллеями, а затянувшие проход виноградные лозы спешили всосаться в пол.
Один раз на дороге оказалась фигура в зелёном капюшоне, но она поспешно отступила и слилась со стеной.
***
Конрад всегда был хаускомтуром Мариенбурга. Сменялись великие магистры, великие маршалы, великие комтуры, а Конрад… Конрад оставался при замке. Он знал, где взять десяток боевых коней в подарок венгерскому королю, как сделать, чтобы стены стояли и пиво не кончалось. Даже при осаде.
Но паршивый заяц сильно подпортил репутацию. Вот кто разболтал Магистру, что косой когда-то мяукал? Наверняка один из поварят. Ничего, главное – вернуть в казну деньги Генриха. Погиб же и ничего так и не подписал, сукин сын. То есть дочь.
Длинноносый нотариус в лиловом платье поклонился и положил на стол пять свитков.
– Теперь всё в порядке? – спросил Конрад. – Никто не подкопается?
– Пришлось применить все связи, чтобы достать фамильную печать Таупаделей, – медово улыбнулся нотариус. – Не беспокойтесь, бумаги абсолютно законны. Всё наследство достанется Ордену, ни один эксперт не опровергнет подлинность подписи и оттиска.
Комтур грохнул на стол мешочек с золотом. Нотариус принялся пересчитывать дукаты.
***
Тевтонка неслась по Осенним покоям Древа, потолок застилала листва. Мимо виска шлёпнулось яблоко. Грейн зло пнула его и крикнула в никуда:
– Это знак, да? Ты пытаешься разговаривать со мной? Тогда скажи.
Она крутанулась, задрала лицо к сводам.
– Ты, Древо! – заметалось эхо между стволов. – Прорва бестолковых знаний и никчёмных навыков, всякого хлама – скажи, что ты знаешь о Боге? У тебя вырезано на всех дверях «не приближайся к богам», «не становись богом». Так покажи мне Его!
В грудь ударил ледяной ветер, град шибанул по забралу и латам. Спину ожгло, застучали песчинки, обкатанные в барханах. На стволах раскрылись белые цветы с жёлтыми тычинками, воздух наполнился облаками пыльцы. Пыльца серебрилась, сгущалась, ложилась в образы.
Вихрастый дядька с косматой синей бородой, палящий из обреза. Тор, бог грома. Он изменил свою Вселенную, чтобы не проиграть в войне, и теперь воюет вечно. Если перестанет стрелять – его мир растопчут.
Женщина с шестью тяжелыми грудями по кругу. Её планета должна была сотни лет назад выродиться, но Изида раз за разом исправляет историю, подкидывает своим амазонкам мужей то из других галактик, то из прошлого.
Рэндом… Скользкий тип, и братцы не лучше.
Боги держат на плечах мироздание, каждый – своё, особое. Стоит им вздохнуть свободней, прервать вечный бег по кругу – и их универсум придет к изначальному варианту. В состояние, которое бога совсем не устраивает.
– А в моей Вселенной? – настаивала Грейн. – Есть что-то похожее?
Пыльца собралась в кокон, закружилась, уплотняясь. В сердцевине её заблистали вспышки, разряды молний.
– Ну?!
Кокон изогнулся, изобразил знак вопроса.
– Не знаешь, – протянула Грейн, усмехнулась едко: – Ты – не знаешь!
Она помолчала. Потом рубанула ладонью:
– И не надо! Все это – лишь поганые божки. Смертные, которые лепят себе троны на костях.