Призраки осени [litres]

К шестнадцатилетию Барбары из больницы сбежало двенадцать девушек.

Врач, нашедший Сару, поседел и уволился. Директор высох в обтянутую пигментной кожей корягу. Казалось, это он – упырь, костяной паук, рвет и калечит несчастных. Но так мог думать лишь тот, кто не закатывал рукавов его рубашки. Шприц стал директору женой и исповедником.

Барби держали в одиночке. Каждая смерть отзывалась в ней истошным птичьим криком, проникающей раной. Она познала, как входят в тело зубья пилы, это ее душили стянутыми в жгут подштанниками, вырвали глаза и заставляли жевать их, давясь собственной плотью. Убийца был не один. Его руками постоянно становились разные люди, но все они кромсали и мучили Барбару. Ее худое незрелое тело.

Масштаб бедствия превосходил любые границы.

Директор разодрал стянутый самыми крепкими нитками рот, набрал известный номер и окровавленными губами прошептал в трубку липкие признания. Когда полицейские мигалки разбили двор больницы красным и синим светом, директор уже не дышал. Страх выключил сердце.

Это было второе дело Сэма Доплера.

Счастливые времена!

Никогда еще он не видел трупов, и тело директора его разочаровало. Скучный, превращающийся в холодное мясо кусок, по форме похожий на человека. Манекен. Коробка для души.

Зато его всерьез заинтересовала Барбара.

Третьи сутки подряд полисмены сверяли списки и допрашивали персонал больницы, и все ниточки, так или иначе, тянулись в ее одиночную камеру.

Клочья души Барби были настолько малы, что в них едва ли получилось укутать даже котенка. Она почти разучилась говорить, зато бесподобно пела. Таких песен Сэм не слышал никогда. Он много времени проводил с ней, пытаясь разобраться, почему самые сильные припадки, во время которых у нее получалось ломать кости мужчинам в полтора раз крупнее ее, выбивать двери, поднимать вес, в четыре раза превышающий ее собственный, а главное – кричать имя пропавшей! – выпадали именно на те часы, когда обнаруживали побег.

Персонал больницы заперли в их же комнатах до детального расследования. На всех порах сюда мчались федералы, а Сэм Доплер смотрел в глаза безумной Барби и видел в них фрески и витражи чужой смерти.

«Если ты увезешь ее отсюда, – нашептывал ему дьявол, – она все тебе расскажет!»

Барбара кивала своим мыслям и пела, стискивая руку Сэма. Он уже все подготовил, по бумагам девушка была сиротой, история болезни твердила, что она безумно сильна и изворотлива, поэтому никто не удивился, когда во время всей этой суматохи она исчезла.

Детектив Доплер затушил сигарету и поглубже вдохнул ночной воздух. Сверчки не заглушали воплей его жены, но гармонично встраивали их в свой хор. Барбара надрывалась в подвале. Наручники натирали ей руки. К тому же она опрокинула горшок и никак не могла до него дотянуться.