Пилигрим 4 [СИ, черновик]

— За вещичками в комнате приглядишь? — поинтересовался Михаил.

— Сколь глядеть-то?

— Для начала пока вьюн цветок не откроет*. А там, поглядим.

*В старину время определяли не только по солнцу и звездам, но и по пению птиц или раскрытию закрытию цветков некоторых растений. Вьюн открывает свои цветки в 8 часов.

— И после нужно будет? — уточнил малец.

— Нужно. Эдак, до полудня.

— Ну и чего тогда хоровод разводишь? — деловито пожал плечами Третьяк. — десять копеек, и хоть весь день приглядывать буду.

— А не много ли просишь, мил человек? — вздернул бровь Михаил. — То чай плата взрослого мужа, за целый день трудов.

— Твое дело. Хош плати, а не хош, не плати, — и вновь пожал плечами.

Но на этот раз с эдаким безразличием. Плату он конечно запросил более чем щедрую. Но с другой стороны, хозяин двора не стал бы советовать именно его. Ему ведь тоже дурная слава о заведении ни к чему.

— Получишь свою плату, — пообещал Михаил.

— Копейку вперед, — и не подумав трогаться с места, произнес малец.

— А вот сейчас было обидно, — смерив Третьяка взглядом, покачал головой Михаил.

— То сам решай. Ты тут человек проезжий. Коли не уплатишь, так и убытку с тебя никакого. А мне тут жить, и слава дурная ни к чему.

— Резонно. Держи, — протянул он ему серебряную монетку в десять копеек. — Комнату-то сыщешь?

— Поди не маленький, разберусь, — деловито ответил тот.

Договорившись с охраной своего имущества, Михаил отправился на пробежку. Оно бы неплохо и в броне потренироваться. Но пока рано. Пока хватит и того, что путешествует в ней. Тренироваться и приучать тело к нагрузкам нужно постепенно. А то ведь с дуру можно сломать и то, что костей не имеет в принципе.

Пробежка удалась на славу. Прежние наконец начали давать результат. И если не прекращать систематические занятия, то прогрессировать он будет быстро. Пока не дойдет до определенного уровня, когда развитие значительно замедлится. Так оно всегда. И так как олимпийские достижения ему ник чему. После этого потренироваться еще и по полной выкладке, а там уже только поддерживать форму.

Вернувшись, он удалился на задний двор, где размялся и приступил к гимнастическим упражнениям. В том числе и растяжке. Возившиеся у конюшни и вообще по хозяйству взирали на него не без любопытства. А то! Эдакое диво! Но Михаил не обращал на зевак никакого внимания. Пусть их смотрят.

Затем дело дошло до силовых упражнений. С этим имелись определенные трудности в виду отсутствия спортивных снарядов. Но пришли на выручку подручные средства. Как, то, каменюка у забора, бог весть за какой надобностью тут валяющийся. Пара ведер наполненных водой. Куда более объемная бадья.

Наблюдавший за телодвижениями Романова конюх, подошел к бадье после него, и эдак походя, с ленцой подхватил ее без видимого усилия. Снисходительно хмыкнул, кивнув троим зрителям в сторону горе силача. И вразвалочку унес ее на конюшню, бросив через плечо, мол, коней поить надо.

Эта выходка вызвала насмешки со стороны троицы, и абсолютно не задела Михаила. Ну силен конюх, хотя и не выделяется особой статью. Так и что с того? Зато даже без оружия, на кулачках Романов укатает его на раз-два. В чем он сам ничуть не сомневался. А коли так, то чего тогда яриться и бросаться что-то доказывать. Сильные люди в большинстве своем вообще снисходительны к уступающим им, и пыжащимся что-то там доказать.