Ты не посмеешь!

В какой-то момент, уже не помню, как так получилось, мне начала помогать твоя Аленка, они там занялись расширением жилья, и вопрос с ремонтом у нее стоял остро. Ну вот, она меня и разгрузила в некоторых вопросах.

Представив себе, как моя мелкая сестренка разрывалась между своей семьей, ремонтом и помощью этому обормоту, чуть не врезал Ромке еще раз, ради профилактики. Но, с другой стороны, у Леки есть Антоха, и, если он не прописал Ромашке пару лещей, значит, ситуация была не столь острой, как я себе представил.

— И вот однажды мы с ней поехали к какому-то чуваку, который вроде как мастер по укладке кафеля, — продолжал Ромыч, не подозревая, как был близок к очередным синякам, — но немного не добрались. Точнее, доехали-то мы нормально, а во дворе дома, где проживает тот самый мужик, нашли Вету.

— В смысле, нашли, — не поверил той картинке, которую Ромка нарисовал в моем воображении, — она там что, искала жилье?

Друг высунул лицо из недр шкафа и весьма выразительно посмотрел на меня, одним взглядом обозвав полным идиотом.

— В смысле, Диман, она сидела на бордюре в обнимку с чемоданом, рядом с ней стоял горшок с цветком, а Вета ревела в три ручья.

От услышанного у меня волосы встали дыбом!

— Погоди, братан, как это на бордюре? Это когда было? Январь примерно получается? Какой, к черту, бордюр?!

— Мля, Сахарок, прекращай тупить, какой зимой он может быть? Заледеневший! И тут девчонка в куртке незастегнутой, волосы как у Мальвины — голубые, нос красный, глаза опухшие, рядом куст этот придурочный с лопухами обмороженными и чемодан, из которого торчит красная тряпочка. А на ногах тапки. Представляешь?

Если честно, представлял я с трудом. Ну просто Вета вся такая тоненькая, маленькая, с задорным блеском в глазах и вот так в сугробе? Мозг буксовал. Я просто не понимал, что могло случиться, чтобы девчонка сидела на снегу, не думая о последствиях.

— В общем, до мастера мы не дошли. Это я замер как истукан, в шоке рассматривая Снегурочку. Кстати, все это происходило шестого января, аккурат под Рождество. Так вот, я-то замер, а сестренка твоя кинулась к девчонке и, недолго думая, села рядом с ней на чертов ледяной бетон. Они даже поговорить не успели, как у меня голос прорезался. Подошел к ним и как рыкнул, чтобы встали обе. Они и подскочили. Картина, я тебе скажу, была душераздирающей, Аленка твоя с кулаками сжатыми стоит, глазами сверкает, и эта носом шмыгает. На вопрос о том, что она там делала, в сугробе-то, сказала — идти некуда. Ну, Диман, серьезно, я же не зверь, не мог оставить ее там в тапках. Мы в машину ее погрузили вместе с манатками и к Аленычу, отогревать. Это уже на гаановской кухне Веталинка нам рассказала, что ее из квартиры выгнала жена арендодателя, которая решила, что она любовница мужика. Ветка так быстро собиралась, что часть вещей осталась там, в чужой квартире, вместе с зимними сапогами. Короче, эта горемыка от безысходности села в сугроб плакать, а тут мы. Мы, кстати, с Тохой съездили, забрали ее вещи, Ветка у них пару дней жила. А потом мы с Аленкой посовещались и решили — нечего девчонке маяться, ты приедешь нескоро, мне, в общем-то, можно было уже жить в квартире тетки, а вот Вете крайне нужно было жилье, потому как друзья ее на праздники умотали в Сочи, а у нее поехать не получилось. Так и вышло, что перекантоваться ей было негде, к тетке ехать она не хотела, в период праздников мало-мальски приличное жилье снять — нереально. Ну и вот…