На линии
- Автор: Пьянков Игорь Георгиевич
- Год: 1989
- Язык: русский
- Год: Современник
- ISBN: 5-270-00508-5
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «На линии». Краткое содержание книги:
Таковы и герои романа «На линии», написанного интересно, с привлечением обширного исторического материала.
Поднявшись, хан поманил Плешкова, хотел было опереться на его плечо, но их уже обступали любопытные, и Ширгазы не решился. Ступая бок о бок, они скрылись за пологом шатра.
Когда у шатра остались одни бездельники, завиднелся припозднившийся верховой.
— Степка, ядреный корень! Коня жалей, но так не отставай. Хан ханом, а киргизцы башку скрутят. Отцу твому чего покажем? Обещался, ковыль не расти, пристяжной тебя держать, а ты…
— Я с опаской. Окол оглядывал. Темного наскока не допустил бы, а в лицо бы встретил, чать не малец давно, дядь Семен, — Махин чуть выпустил сабельное жало, тут же браво щелкнул о ножны.
— Стегай ты его, ей-богу, не то беда пристегнет, — Семен Понявкин глянул в повернувшуюся к нему конскую морду и тут же отвернулся. Конь этот, теперь пристарок, лет двадцать назад вынес его с поля боя, из грозящей стать последней заварухи. Если б не он и не Евстифей Махин, отец Степана, лежать бы ему обглоданными костьми…
— Оставь его, Семен Панкратьич, — вроде б заступился Василий Чумаков. — Вишь, зенки и щас еще таращатся. Обратно, поди, не пристанет, спужается, как на ночь тронем.
Махин отбросил залезшую меж ног саблю, промолчал — пускай! Как и у прочих, у него был свой прищур вызваться сопроводить Плешкова до ханского кочевья. Еще только переходящим в служилый разряд, слышал он о засверкавшем в ханском табуне коне. Тогда ж, за глаза, и прикипел к коню, став про себя ласково кликать его Храпкой, помятуя сказ киргизца, что конь разлетается до храпа, но никому не спускает обогнать себя.
Чумаков на собранные кордонной стражей Мертвецовского форпоста деньги пошел приторговать барашка на прощальное, перед возвращением в станицу, угощение. Василий Кудиков остался подремать возле коней, а Понявкин согласился пособить Махину отыскать табунщика.
Прохаживаясь между сворачиваемых юрт, они искали кого спросить, но от них либо отворачивались, либо прятались или ворчали. Не зная по-киргизски, они разбирали одни ругательства. Наконец возле крайней, покусанной ветром, трещащей рваным войлоком на сильных порывах, юрты Махин увидел киргизца, рассказывавшего о чудо-коне.
— Вон он! Гляди туда, дядь Семен…
— И у него твой сон?! Чего-то ты спутал, это ж байгуш[14]. Да и сидел б он в ауле? Поди, ему с табуном время.
Махин и сам испугался.
— Так не соврешь… я его что щупал, Храпку-то… — Степан узнал киргизца. Только теперь тот казался ему совсем юнцом, гораздо моложе, чем в тот раз, в Рассыпной. Сам Махин за этот срок вытянулся, раздвинулся в плечах, словно большой курдюк, с шумом забирали воздух легкие.
— Салям, Арслан. В хлопотное время гостем пришел… — поздоровался Махин.
Киргизец тоже признал казака. Пододвинувшись к тревожно наблюдающей за ними женщине, он жестом предложил сесть.
— Округ переполох, а ты и ухом не ведешь?! Остаешься? Иль кошару[15] бросаешь? Может, разбогател? — присаживаясь, спрашивал Степан, видя, как изменяется лицо киргизца.
Старуха что-то проговорила, спуская в кипящее масло шарики из теста.
— Апа[16] говорит, что аллах забыл степи и добро испарилось из ее кочевий, как выкипает масло из забытого на тагане котла.
Старики-кидеи[17], в своих хлопотах проходя стороной, качали головами, глядя на уныло ждущих, пока обжарятся баурсаки, мать и сына. Старики жалели, что не ослепли и дожили до времен, когда оставить однообщинника на проеденном кочевье, бросить его, унося свои юрты на свежие пастбища, а ему не дать лишнего верблюда перестало считаться позором, ложащимся на весь аул.
— Арслан, конь… — Махин почувствовал, что пора подступать к делу. — Скради для меня. Приведи тайком, а там не твоя печаль. У меня со двора и сам хан не сведет! Ну как, по рукам? — казак хлопнул киргизца по плечу. Тот дрожал, но еще неизвестно, кого из двоих трясло больше.
14
Байгу́ш — нищий кочевник, бедняк.
15
Коша́ра — малая, походная кибитка.
16
Апа — мать.
17
Киде́и — беднейшая часть кочевников.