Меж двух миров [litres][Entre deux mondes]

Комиссар внезапно остановился перед запертой дверью и взялся за ручку.

— Отзывы о вашей службе в Бордо положительные, ваш бывший руководитель группы оценил вас выше среднего, и вам не навесили никакого ярлыка. Так скажите мне, где тут собака зарыта?

— Успокойтесь, ее нет. Просто-напросто семейные обстоятельства.

Комиссар внимательно оглядел нового члена своей команды. Тридцать пять лет, как сказано в его деле. Гладко выбрит, специально принарядился ради первого рабочего дня, каштановые волосы в аккуратном беспорядке. Дорсэ попытался представить, в каком состоянии Миллер будет через пару месяцев.

— Готовы познакомиться с группой?

В этом-то и заключалась вся проблема. Миллер, едва переступив порог комиссариата, вел себя не более приветливо, чем парижский таксист, ограничиваясь лаконичными фразами. Он отдавал себе в этом отчет. И был не в восторге от собственного поведения. Но все же предпочитал сойти за молчуна или дурно воспитанного типа, чем за того, кем он был на самом деле — растерянным лейтенантиком, отслужившим жалких три года, который готовился в качестве руководителя группы познакомиться со своей самой первой командой.

Дверь открылась, и они оказались в помещении размером едва ли пятнадцать квадратных метров, с тремя столами. Преимущество: одного постера хватило на то, чтобы украсить это место, а судя по его пожухлым краскам, он висит здесь с самого начала. На афише фильма «Побег из Шоушенка» Тим Роббинс был бледным, а Морган Фримен почти белым. Двое сидевших в кабинете сотрудников подняли головы, покинули свои столы и направились к Бастьену, чтобы познакомиться с ним.

— Рядовой Лорис, мое почтение, лейтенант.

— Капрал Корваль, мое почтение, лейтенант.

Бастьен пожал каждому руку. Искреннее рукопожатие Лорис. Вялое и влажное — Корваля. На лице комиссара появилось довольное выражение человека, с успехом выполнившего свою миссию, и под предлогом совещания с префектом он их покинул. Оставшись без высшего руководства, Бастьен начал все сначала и обратился к своим подопечным:

— Если вы не против, давайте заново, на этот раз с именами. Я Бастьен. Не лейтенант, не месье, не Миллер. Просто Бастьен.

Лорис опять подошла к нему. Тонкий черный свитер и обтягивающие джинсы, лет двадцати, янтарно-смуглая — видимо, какая-то смесь кровей, — на бедре оружие в кобуре из блестящей кожи.

— Эрика Лорис, рада вашему прибытию.

Затем настал черед Корваля. Растянутая футболка, широкие штаны, толстячок, пытающийся скрыть живот. Явно лет сорок, черные волосы зачесаны назад.

— Рубен Корваль, добро пожаловать.

— А остальные? — удивился Миллер.

— Не хватает Мартена, он в депрессии, и Шабера — у него уже девять месяцев отпуск по болезни в связи с ранением колена.

— На службе ранен?

— Нет, на футбике.

— А ваш бывший офицер? Я слышал, что покинуть комиссариат Кале невозможно, как же ему это удалось?