1795 [1795]

Винге. Стоит и не решается войти.

— Эмиль… вот как. Заходите. Вам повезло, что меня застали. Как раз собрался уходить. Хотя… назвать везением — явный перебор.

Кардель поднял с пола протез — тот самый, почерневший и кое-где обуглившийся от огня. Так и не удосужился заказать новый. С привычной руганью начал прилаживать ремни к культе. Почти никогда не удается сразу — деревяшка выскальзывает, падает на пол, и начинай все сначала.

Винге отвернулся, не решаясь предложить помощь без отдельной просьбы.

— Блуму удалось найти имение Сетона. Если не имение, то, по крайней мере, уезд. Я отправляюсь туда.

Кардель кивнул.

— И все?

— На сегодня все. Покажется в городе, мы его возьмем. Полиция предупреждена, хотя, как бы вам сказать… неофициально. Отдельное спасибо Блуму. Если что-то пронюхают, тут же дадут мне знать. К тому же… если Сетон, против ожиданий, и в самом деле в городе, вряд ли ему так уютно в щели, куда он залег. А кончатся деньги, придется выползать на свет. Голод выкурит.

— Вы, как я вижу, время даром не теряли. Про ваши подвиги много болтают.

— Делал то, что должен. И не более того. — Винге обиженно нахмурился.

Совместная вина — вот что их объединяет. Усиливающееся и ослабевающее, но никогда не исчезающее чувство. Вечное холодное молчание остывшего праха сгоревших детей… Кардель пожал плечами. Лучше бы он этого не делал: ремни соскользнули с культи, и деревяшка опять грохнулась на пол.

— Не хотел вас уколоть. Хотя… что там скрывать — зависть. Хотел бы и в своем деле достичь чего-нибудь хоть близкого, но где там.

— Пока не везет?

Кардель примерился к очередной петле, вдернул ремешок и горестно покачал головой:

— Как под землю провалилась. А может, так оно и есть — под землю. Может, только могилу искать и осталось. Но это ничего не меняет.

Винге рассеяно оглядел каморку:

— Вам что-нибудь нужно? Деньги?

Кардель неприятно хмыкнул:

— Деньги? Ну нет. Денег хватает. Мне много не надо.

Винге не удивился. Или скрыл удивление.

— Что ж… понадоблюсь — ищите Блума. Если поездка что-то даст, найду вас сам. Боюсь, потребуется несколько недель. Вернусь с теплом. — Винге бледно улыбнулся. — Буду всем говорить: вот! Это я принес лето. Если бы не я, так и мерзли бы.

Он пошел к двери, но остановился на пороге. Карделю было ясно: что-то Винге недоговаривает. Но спрашивать не стал.

— Ваши ожоги зажили неплохо… если принять во внимание обстоятельства…

— Я слышал, Сергель собирается ваять второго Геркулеса Фарнезского, — усмехнулся Кардель. — Или какого-то другого Геркулеса, не Фарнезского, хрен его знает. Ищет голых мужиков, натурщиков, как это у них называется. Я там часто прохожу, думаю: неужто не заметят такого красавца? Но нет. Пока не позвали. Глаз у них, что ли, нет.

— Жан Мишель, — решился наконец Винге. — Если позволите: в ваших поисках есть какая-то система? Послушайте, я…

— Хожу по улицам, — резко прервал его Кардель. Присутствие Винге почему-то удваивало муки совести. Он устал от Винге, устал от унизительного ощущения, что ему нужен кто-то с более острым умом, но при этом прекрасно понимал: никакой помощи он не заслужил. — Хожу по улицам, спрашиваю, да все без толку. Описываю и сам понимаю — слишком многие соответствуют. Иногда заносит черт-те куда… а что у меня за выбор?