Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Для меня все поездки в Германию были мукой мученической, ведь и мне приходилось произносить речи, выступать на чужом для меня языке. А я уже была в ту пору не таким молодым человеком, да еще предпочитающим выражать свои мысли на бумаге.
Но главное, поездки происходили в те годы, когда люди могли свободно разговаривать и на моей родине.
И тут, в обстановке свободы, возникла еще одна проблема: подчинив свои интересы интересам мужа, я в одном была непреклонна — не желала эмигрировать, а он, больной, мечтал покинуть Россию во что бы то ни стало. Согласен был уехать, куда только можно: в Германию, страну своего детства; в США, где жил Алик; в Израиль — как еврей и куда уехал его любимый младший брат Азар с женой Марой, близкие нам люди. Но тут я встала насмерть. Понимала, что стоит нам осесть, например, в Германии, как мы окажемся на положении всех «понаехавших» — эмигрантов. То же произойдет и в Израиле, где погиб и Абрам Биргер — наш друг, один из известнейших у нас инженеров-новаторов. В Израиле он нанялся к местному арабу, который заставил его целыми днями ходить по жаре и строить черт знает что. Через несколько лет такой жизни Биргер умер. Умер еще совсем молодым. Что касается США, то и там нас ожидала окаянная эмигрантская жизнь, да еще, вероятно, ужасная обида на собственного сына, который не согласился бы бросить свои дела и сидеть с несчастными родителями.
И все же Германия дала мне много. Именно там я поняла, как люди боятся перемен и в глубине души жаждут стабильности, даже если им эта стабильность кажется плохой, несправедливой, просто-таки невыносимой. Часто бывая в Восточном Берлине, я видела, как наши немецкие друзья, все без исключения, завидовали немцам с Запада.
Каждый вечер немцы из Восточного Берлина садились перед телевизорами и смотрели на роскошный, бурлящий, весь в огненных рекламах и полный праздничной толпы Западный Берлин.
Но вот стена пала, и Берлин воссоединился. И что же? Восточные немцы, и старики, и молодые, молча вздыхали. Ненавистная стабильность была разрушена — а они втихомолку сокрушались. «Чем вы недовольны? — спрашивала я у молоденькой студентки из бывшей ГДР. — Вы же учитесь в Западной Германии, получите диплом в западногерманском университете. А раньше только мечтали о том, чтобы хоть разок съездить на Запад, хоть немного там поработать». Девушка долго молчала, потом сказала: «Все равно страшно. Мы ведь чувствуем себя людьми второго сорта. Пусть уж лучше будет по-старому».
Повторяю, волею судеб мы с Д. Е. оказались в ГДР в те дни, когда само это название «Германская Демократическая Республика» навсегда исчезло с географических карт мира.
Помню, мы сидели в Потсдаме, в кафе, когда нам сказали, что рядом здание немецкой Штази — Комитета государственной безопасности — и что оно с боем захвачено народом, можно на все это взглянуть своими глазами. Муж никуда идти не захотел, а я захотела.
Прошла от кафе совсем недалеко, асфальтовая мостовая кончилась. Передо мной был какой-то несолидный металлический заборчик с открытой дверцей. Я прошла через эту калитку и оказалась как бы в сельской местности, в которой возвышалось четырехэтажное, кажется, здание. Это и было Штази, то есть их КГБ. Конечно, роль этого Штази нельзя сравнивать с ролью нашего КГБ: ведь в Германии стояли и советские войска, и наша гэбуха, плюс дипломатический аппарат, прошитый гэбэшной агентурой. Во главе Штази был, по-моему, молодой немец из коминтерновской семьи, который учился в Москве в немецкой школе.
Но все же…
Двери Штази были в тот день распахнуты настежь, и на петлях висел огромный, как мне показалось, амбарный замок. На этот замок Штази запирали. Рядом стояло одноэтажное здание, туда будто бы въезжали машины с арестованными. А потом их из этого здания вводили по внутренним коридорам в основное здание с амбарным замком.
Я в это здание Штази вошла и увидела его неказистость, так сказать, изнутри. Поднялась по лестнице, на широких подоконниках сидели стайки молодых девушек и парней. Они мне все объяснили: здание Штази взяли накануне — впрочем, его сотрудники уже успели разбежаться, остались только груды документов и бумаг, их сегодня (то есть на следующий день) увезли куда-то на грузовиках.