![Две Москвы. Метафизика столицы [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/2/2/0/dve-moskvy-metafizika-stolicy-litres-download.jpg)
Две Москвы. Метафизика столицы [litres]
- Автор: Рахматуллин Рустам Эврикович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-138223-0
- Жанр: История
Электронная книга - «Две Москвы. Метафизика столицы [litres]». Краткое содержание книги:
Сравнивая ее с Римом, Иерусалимом, Константинополем, а также с Петербургом и другими русскими городами, он видит Москву как чудо проявления Высшего замысла, воплощаемого на протяжении многих веков в событиях истории, в художественных памятниках, в городской топографии, в символическом пространстве городских монастырей и бывших загородных усадеб. Во временах Московского Великого княжества и Русского царства, в петербургскую эпоху и в XX столетии. В деяниях Ивана Калиты и святого митрополита Петра, Ивана III и Ивана Грозного, первопечатника Ивана Федорова и князя Пожарского, Петра I и Екатерины II, зодчих Баженова и Казакова и многих других героев книги.
Плод разделения, он получил деление в себе. Жестикуляция и, так сказать, градостроительная психология Михайловского замка узнаваемо опричны. Как и психотип императора Павла. Вот третий из эксцентриков на русском троне, после Ивана и Петра. Эксцентрик есть буквально тот, кто помещается вне центра. Эксцентрика и есть опричнина, ее почти буквальный перевод: выход из центра, поведение смещения.
Уже в правление Екатерины гатчинский двор наследника был эксцентричен, опричен ее двору. Достигнув власти, Павел словно переносит Гатчину в столицу: уходит из дворца на новый двор, который именует замком. Он фрондирует против екатерининской элиты. Он окружает себя новой, без метафор орденской, элитой: русскими мальтийцами. Он опасается наследника-царевича, как опасались бы Иван и Петр. Он ожидает заговоров, как они, и, судя по исходу царствования, с неменьшим основанием.
Опричность, эксцентричность Павла отвечает на вопрос, тиран ли он. Павел тиран сословия – дворянства. Полу-тиран.
Замок Кремль
Парадокс ахматовских стансов – попытка справиться с парадоксом большевизации Кремля. С тем, что новейшие тираны предпочли Кремль другим холмам Москвы, зеркально предпочтениям Ивана и Петра.
Чтобы микробы зверства могли кишеть в Кремле, Ленин впервые сделал его замком. Просто запер Кремль и в нем себя. Зеркально грозненскому опыту Кремля как города без государева двора, ленинский Кремль впервые перестал быть городом, став только «государевым» двором. Черта «двора» впервые совместилась с чертой Кремля. В ней не осталось ни монастырей, ни службы в главных храмах города и царства. В нем появились капища новейшей придворной веры. Кремль стал точкой овладения, а Ленин – новым Рюриком, пришедшим, чтобы овладеть землей, великой и обильной.
Недавняя и современная история Кремля – это история борьбы двух принципов, двух состояний: города и замка. Открытие Кремля по смерти Сталина было победой города, неполнота открытия – победой замка. Город Кремль распахивает Троицкие и приоткрывает Боровицкие ворота – зáмок Кремль удерживает на замкé Никольские, отчасти Спасские, а в Троицких и Боровицких ставит билетеров. Замок повышает цену на билеты, назначает санитарный день и вытесняет за ворота в пять часов.
Чтобы Кремлю стать городом, «двор» должен сократиться в нем до нескольких кварталов. Причем в отсутствие царя – владетеля страны по высшему, чем избирательное, праву – двор избранного президента, то есть первого чиновника, лучше держать не в Государевом дворце. Достаточно восточной стороны Кремля, с чиновным изначально зданием Сената.
Часть IV
Москва – Рим
Капитолий, Палатин и Форум
В отсутствие Опричного двора образом замка остается дом Пашкова. Он произрос памятью бегств и возвращений.
Великорусские расколы и деления словно берут начало в прамосковских обстоятельствах двоения холма и затруднительности выбора из двух, Ваганьковского и Кремлевского. Есть холм и антихолм, причем последний и не знаешь где выскочит другой раз: Опричным ли двором? Преображенским ли? Интеллигентским ли Арбатом? И хорошо еще, если их только семь, таких холмов.
Пашков дом. Открытое письмо. Начало XX века. Слева купол церкви Николы в Старом Ваганькове. В глубине – Боровицкая башня Кремля
В сакраментальном римском Семихолмии с Ваганьковским холмом сличается Капитолийский, а с Кремлевским – Палатинский, царский холм от Ромула и императорский от Августа.
Иной раз архитекторы Москвы видели это. Так, при закладке Константином Тоном Большого Кремлевского дворца какой-то рецензент нашел, что и размеры, и «соображение пропорций» восходят к палатинским дворцам Цезарей. Действительно, пенсионерской работой Тона в Риме было графическое воссоздание дворцов на Палатине.
Усадьба Петра Пашкова. План
Капитолийская площадь. План
А в постановке и на плане дома капитан-поручика Петра Пашкова проступает микеланджеловский принцип Капитолия. Стояние против и подле царского холма в обоих случаях усугубляется формальным отворотом от него. Поздняя площадь Капитолия отвернута от Палатина и закрыта от него Дворцом сенаторов, чей площадной фасад определенно главный. Вот и лицо Пашкова дома, как ни странно, есть его спина. Парадный двор с оградой и воротами выходит в переулок, а склон холма на стороне Кремля вплоть до советских лет был огражденным парком, без лестничного спуска и видимого выхода на Моховую.