Патологическая анатомия [ЛП]

Был такой быстроногий бегун по имени Коллинз. Милый юноша, чертовски наивный, вечно хихикающий и уверенный в себе, дерзкий, как и все молодые парни, которые считали себя неприкасаемыми, полностью одержимый идеей поиграть в солдата, довольный своей скоростью, которая могла впечатлить кого угодно. После битвы он вернулся из тыла как раз вовремя, чтобы увидеть поля смерти. Десять минут в бою, и его юная кожа покрылась пятнами, глаза почти закатились, вся левая сторона лица скривилась, как будто он только что перенес инсульт. Он начал кричать, и ничто не могло заставить его остановиться.

Позже парня удалось успокоить, и Крил заглянул к нему. Его глаза были черными, как звезды.

- Призраки, - сказал он, - о Боже... призраки... там...

Да, призраки. И чем старше становился Крил и чем больше он видел, тем больше убеждался, что они были там, скользили вокруг него, следили за ним... Жалели его, ненавидели его, завидовали его жизни, которую он потратил впустую на кладбищах сражений.

Иногда он задавался вопросом, не поэтому ли он продолжал фотографировать мертвых – какая-то фанатичная, смутная надежда, что он поймает одного из них на пленку. Призрак с пустыми глазами, покидавший труп, в котором он находился.

А почему бы и нет? - думал он, ожидая в вонючей грязи переднего окопа. - Почему, черт возьми, нет? У кого больше прав видеть призраков? Кто провел с ними больше времени, чем я?

В бледном лунном свете он мог видеть далеко за пределами Ничейнoй земли – обнаженный лес, который лежал далеко за ней. Тот самый, через который они проходили по пути к посту прослушивания. Не десятки деревьев, а, может быть, сотни или даже тысячи, все они лишены веток, коры и почернели от сажи от обстрелов. Они стояли прямо, или покосились, или повалились друг на друга огромными, похожими на столбы, стволами. Крил пробрался туда и стоял среди них в один прекрасный день, когда немцы были отброшены назад, и не было ни одного зеленого побега или листа, или даже одинокой певчей птицы. Мертвый лес. Деревья были похожи на тысячи изношенных в боях скелетов, вылезающих из этой проклятой чернильно-черной почвы, которая была вонючей и пахла гарью, такой густой, что оседала в носу и горле, что было похоже на вдыхание пепла. Через десять минут он начал задыхаться, словно из него выкачали свежий воздух и заменили тем песчаным, порошкообразным пеплом крематория, который все дул и дул и наполнял его легкие песком.