![Политическая полиция и либеральное движение в Российской империи: власть игры, игра властью. 1880-1905 [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/0/7/0/6/politicheskaya-policiya-i-liberalnoe-dvizhenie-v-rossijskoj-imperii-vlast-igry-igra-vlastyu-1880-190-download.jpg)
Политическая полиция и либеральное движение в Российской империи: власть игры, игра властью. 1880-1905 [litres]
- Автор: Ульянова Любовь Владимировна
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-156-7
- Жанр: История
Электронная книга - «Политическая полиция и либеральное движение в Российской империи: власть игры, игра властью. 1880-1905 [litres]». Краткое содержание книги:
Кроме того, количество лиц, привлеченных к ответственности через Особое совещание, не позволяет говорить о массовости применения административных наказаний. За 23 года (1881–1904) Особое совещание рассмотрело 2971 дело по обвинению в политической неблагонадежности 4077 человек190. Это составляло около 40 % общего объема дел, рассмотренных Особым совещанием за эти же годы, при этом самой массовой категорией были дела о «порочном поведении» (всего 3279 с количеством привлеченных 4424 человек)191.
Административный порядок рассмотрения дел предполагал и соответствующий характер наказания: административная высылка (сроком от 1 года до 6 лет), запрет на жительство в определенных районах, подчинение гласному надзору.
Гласный надзор, согласно «Положению о полицейском надзоре», создавал ряд ограничений для поднадзорного: он должен был получать у губернатора разрешение на избранный им вид деятельности, не имел права находиться на государственной службе, заниматься педагогической и публичной деятельностью и пр.192
Наряду с гласным надзором, который выступал как мера наказания, существовал и негласный надзор. Последний, согласно Положению от 1 марта 1882 г., рассматривался как «одна из мер предупреждения государственных преступлений посредством наблюдений за лицами сомнительной политической благонадежности». В отличие от гласноподнадзорного человек, состоящий под негласным надзором, не мог быть стеснен «в свободе передвижения, образе жизни, выборе занятий и т.п.»193 В 1889 г. срок негласного надзора был ограничен двумя годами194, по истечении которых принималось решение либо о его продлении, либо о его снятии. В 1904 г. Положение о негласном надзоре было отменено министром внутренних дел В.К. Плеве. В качестве причины циркуляр об отмене Положения указывал на учреждение в основных революционных центрах охранных и розыскных отделений, которые должны были добывать информацию о противоправительственном движении посредством внутреннего агентурного и наружного наблюдений. Также одним из мотивов отмены Положения стало некачественное осуществление негласного надзора чинами общей полиции195, которые критиковались в политическом сыске и за низкое качество гласного надзора196.
Нормативно-правовая база деятельности политического сыска в целом сложилась в 1870–1880-е гг., давая ей в первую очередь серьезные полномочия в борьбе с террором – именно такие дела рассматривались порядком, во многом аналогичным уголовным делам: через дознание, предварительное следствие и суд. Второй же способ – административный – состоял в привлечении к ответственности через Особое совещание Министерства внутренних дел и был направлен прежде всего на ограничение доступа в публичное пространство политически неблагонадежных или лиц, «сомнительной политической благонадежности». Именно второй способ будет подробно описан ниже, так как он касался либеральных деятелей несравненно больше, чем судебный.
Продолжая одну из гипотез, озвученных во введении, стоит отметить, что только «административные наказания» вводили в публичное поле термин «политика» – ведь именно они накладывались в основном на политически неблагонадежных, в то время как судебные наказания касались, исходя из официального правового дискурса той эпохи, государственных преступлений. Из этой перспективы регламентация административных наказаний в начале 1880-х гг., описанная в этом параграфе, и введение их в регулярное нормативно-правовое поле парадоксальным образом могло быть шагом в сторону не «полицейского произвола», а в сторону появления «политики» во властном дискурсе.
1.2. Социально-профессиональные контексты: групповые «портреты» служащих
Как общепризнано в социологии, мировоззрение людей во многом определяется особенностями их социализации в обществе, спецификой воспитания, образования, жизненным опытом и пр.197 В данном исследовании показалось оправданным говорить не об индивидуальных особенностях в мировоззрении чинов политического сыска – по причине неподъемности такой темы, а о доминирующих социально-профессиональных типажах, совпадающих с институциональным разделением. Ведь каждая из трех структур – Департамент полиции, ГЖУ и охранные отделения – отличались друг от друга не только компетенцией и правовым положением в государственной системе, но и принципами комплектования. Основные критерии, по которым ниже рассматриваются чины трех названных институций, – это образование и карьерная социализация, без внимания к социальной стратификации, которая, как представляется, в конце XIX – начале ХХ вв. уже не оказывала существенного влияния на формирование взглядов бюрократии198.
190
ГА РФ. Ф. 102. Оп. 302. Д. 702. Л. 153, 158–159.
191
Исторический очерк организации и деятельности Департамента полиции: материалы к обзору деятельности Министерства внутренних дел с 1802 по 1902 гг. // ГА РФ. Ф. 102. Оп. 302. Д. 707. Л. 153; Зайончковский П.А. Кризис самодержавия на рубеже 1870–1880-х гг. М., 1964. С. 184; Он же. Российское самодержавие в конце XIX столетия. М., 1970. С. 161.
192
Мулукаев Р.С. Полиция в России. С. 37; Ефремов В.А. Сыск в политической полиции самодержавной России. С. 59; Макаричев М.В. Политический и уголовный сыск России. С. 75.
193
Ефремов В.А. Сыск в политической полиции самодержавной России. С. 60; Дорохов В.Г. Политический сыск в Томской губернии. С. 123; Карнишина Н.Г. Полиция и местная администрация: структура взаимодействия в пореформенный период // Государство и общество. Проблемы социально-политической и экономической истории России. Сб. науч. ст. Вып. 2. Пенза, 2004. С. 10–11.
194
Добряков. Краткий систематический свод действующих законоположений и циркулярных распоряжений, относящихся до обязанностей чинов ГЖУ по наблюдению за местным населением и производством дознаний. СПб., 1903. С. 92. Цит. по: Полиция и милиция России: страницы истории. М., 1995. С. 63.
195
Циркуляр министра внутренних дел В.К. Плеве губернаторам, градоначальникам и обер-полицмейстерам об отмене Положения о негласном надзоре. 10 января 1904 г. // Политическая полиция и политический терроризм. Сб. док. М., 2000. С. 193. Сопроводительные циркуляры, последовавшие в разъяснение циркуляра 10 января 1904 г.: ГА РФ. Ф. 102. 3 делопроизводство. 1904. Д. 6. Л. 2–19; Особый отдел. 1904. Д. 125. Л. 31.
196
ГА РФ. Ф. 102. 3 делопроизводство. 1887. Д. 9. Ч. 41. Л. 1, 3, 4; Особый Отдел. 1905. 1 отделение. Д. 106. Ч. 20. Л. 2; Докладная записка директора Департамента полиции А.А. Лопухина, рассмотренная в комитете министров… января 1905 г. Женева, 1905. Л. 6; Перегудова З.И. Политический сыск России. С. 66.
197
См., например: Бурдье П. Структура, габитус, практика // Журнал социологии и социальной антропологии. 1998. Т. 1. Вып. 2. С. 3.
198
Н.Б. Лебина отмечает, что «ментальные установки личности, ее поведенческие стереотипы в значительной мере формируются под влиянием повседневности» (Лебина Н.Б. Политический сыск и российская повседневность / Политический сыск в России: история и современность. СПб., 1997. С. 27).