Бакалавр 6 [СИ]

Вадик же ни по каким туалетам не бегал, на своем месте сидел и думал о том, как он за прожитый здесь год изменился. Бытие, как на лекции им в универе говорили, определяет сознание. Дома у себя в двадцать первом году, если бы что-то ему какая-то цыганка сказала, плохого пожелала или ещё каких-то кар небесных, он бы улыбнулся только, близко к сердцу этого не принял и пошёл как ни в чем не бывало дальше. Ну, а через пять минут вообще всё это из головы выкинул. Тут же сейчас он отговариваться от сказанного в свой адрес старой женщиной в широкой юбке начал, не только себя от её колдовства защитил, но и сам в ответ ударил. Причем, сделал это осознанно, практически даже не раздумывая.

Почему? А, так тут в окружении его многие делали. Народ в эпоху перемен и тотальной неустроенности и неопределенности как-то сразу ни с того ни с сего в чертовщину разную и колдовство ударился, в приметы разные стал верить, в порчу, сглаз, озев, оговоры… Причём, это широко бытовало не только в среде престарелых лиц женского пола из дальней деревни. Вполне себе серьёзные столичные печатные издания были забиты объявлениями с предложениями услуг по отвороту и привороту, лечению заговорами и чудотворными молитвами, наведению порчи на конкурента по бизнесу… Магистры белой и чёрной магии зашибали неплохую деньгу на своей деятельности, депутаты всех уровней, а также кандидаты и доктора всяческих наук перед принятием решений консультировались с прорицателями и предсказателями…

Вот и Вадик определённую деформацию своего сознания получил – утром с кровати первой правую ногу опускал, обратно поворачивал, если дорогу ему чёрная кошка перебежала, когда на рынке ещё торговал – полученными от покупателя деньгами оставшийся у него товар гладил…

Однако, может быть это было простым совпадением, но в тот момент, когда его слюна лица цыганки достигла, на стене кухни бабушкиной квартиры последний коронавирус свою жизнедеятельность прекратил. Ну, из тех, что проникли в жилище Бакалавра от соседей снизу пока квартира в двадцать первом году была.

Мог сейчас Вадик без всякой угрозы для своей жизни и здоровья порог своего дома переступать. Никакая беда тут его теперь уже не поджидала.