Всё из-за тебя, Итан

– Подруге, мам. Её зовут Корали. Она тоже новенькая… ну, вроде того. Просто её исключили из интерната за то, что она залила пол в танцевальном зале средством для мытья посуды, превратив его в банановую шкурку. Вот она и вернулась в Палм-Нот.

– Твою подругу исключили из интерната? – переспрашивает папа, нервно поглядывая на маму.

– Только потому, что какая-то девочка сломала лодыжку, – поясняю я. – Случайно. На самом деле это было ужасно смешно.

– Банановая шкурка? Танцевальный зал? Что-то мне это напоминает, – задумчиво произносит мама. – Просто какое-то дежавю.

– А ты уверен, что это хорошая компания? – снова спрашивает папа.

– Родди, послушай, что брат говорит, – приказывает мама. – И сними наконец бейсболку!

Но Родди уже приклеился к телевизору.

– Игра же идёт, мам!

– Брат слушал, теперь твоя очередь, – вмешивается папа.

– А я и слушаю. У Итана новая подружка, но вам не нравится, что её исключили из интерната. Только я считаю, пусть лучше у него будет хоть какая-то подруга, чем никакой. Вы разве не для того тащили нас в эту чёртову дыру, чтобы он мог прикидываться нормальным?

– Родди! – вскрикивает мама. – Сейчас же извинись перед Итаном!

Родди скрещивает руки на груди.

Папа с размаху хлопает ладонью по столу – такое я видел всего несколько раз в жизни. Посетители за соседними столиками замолкают. Я стараюсь вжаться в стул.

– Родерик Трюитт, – вопит папа. – Ты извинишься перед братом или немедленно выйдешь из-за стола.

– Да всё в порядке, пап, – бормочу я. Но меня никто не слушает.

– И сними эту поганую бейсболку! – добавляет мама.

– Отлично, – усмехается Родди. – Я иду домой.

Чтобы не видеть лица родителей, когда Родди встаёт и выходит, я разглядываю стены. Они увешаны фотографиями улыбающихся людей, готовящих барбекю прямо на пляже, и позирующих на песке волейбольных команд с подписями вроде «А где-то уже пять часов» или «Пляж – это состояние души»[9].

Мама с папой тихо переругиваются, стоит ли бежать за ним, но в конце концов папа напоминает, что Родди уже достаточно взрослый и вполне способен сам о себе позаботиться.

Я почему-то несколько расстроен, что они так легко дают ему уйти, хотя с меня пару недель глаз не спускали.

– Итан, дорогой? – вкрадчиво говорит мама. – Не думай о том, что сказал Родди, ладно? Он всё ещё злится, что нам пришлось уехать из Бостона. На нас злится, не на тебя.

– И мы рады, что ты завёл новую подружку, – поддакивает папа.

– А как вообще день прошёл? – Мама приглаживает волосы, пытаясь вернуть разговор в нормальное русло. Ещё одно из главных правил доктора Горман. Нормальность – вот ключ к исцелению. Как будто моя жизнь может снова стать нормальной.

Я рассказываю о диорамах и рыжих волках. Папа предлагает как-нибудь в выходные съездить туда на экскурсию, если я, конечно, захочу. Можно даже мою новую подружку Корали с собой взять.

– Было бы круто, пап, – говорю я. – Спасибо.