![«Непредсказуемый» Бродский (из цикла «Laterna Magica») [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/8/8/1/8/nepredskazuemyj-brodskij-iz-cikla-laterna-magica-litres-download.jpg)
«Непредсказуемый» Бродский (из цикла «Laterna Magica») [litres]
- Автор: Пекуровская Ася
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-906910-78-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Непредсказуемый» Бродский (из цикла «Laterna Magica») [litres]». Краткое содержание книги:
Автор размышляет об истоках этих мифов, строя различные схемы восхождения героя в пространственном и временном поле. Композиционно и тематически нарратив не завершен и открыт для интерпретации. И если он представляет собой произведение, то лишь в том смысле, что в нем есть определенная последовательность событий и контекстов, в которых реальные встречи перемежаются с виртуальными и вымышленными.
Оригинальные тексты стихов, цитируемые в рукописи, даны в авторском переводе с русского на английский и с английского на русский.
Содержит нецензурную лексику
Разговор о сборнике «Новые стансы к Августе» следует начать с единственной, как пожелал ее представить Бродский, музы поэта Марины (Марианны) Басмановой. Но сам момент инаугурации, как выясняется, требует оговорки.
«Лет за шесть до смерти все стихи, посвященные разным женщинам, Бродский перепосвятил Марине. Было, например (посвящение. – А. П.), Т. Т. или А. А. Он зачеркивал эти посвящения и писал: М. Б.»,[73] – делится воспоминаниями близкий друг и наставник Бродского Евгений Рейн.
И хотя Рейн вряд ли мог присутствовать при этих «перепосвящениях», их можно найти в авторских пометах к экземпляру «Урании», подаренному Рейну автором.
Свидетельство Рейна подтверждается и издателем «Урании».
«В 1983 году, когда мы готовили русское издание “Новых стансов к Августе” (сборник стихотворений, посвященных и адресованных Марине), вырисовался масштаб будущей книги – думаю, и ему он только тогда стал виден. В сборник вошли и стихи, посвященные другим любимым, – поэт спокойно объяснил, что “на самом деле” они написаны о Марине или для нее».[74]
Но то-то и оно, что «на самом деле» все могло обстоять несколько иначе. Рейн цитирует, среди прочих, одну авторскую помету в подаренном ему экземпляре:
«Целая группа стихов в “Урании” связана с Аннелизой Аллевой. Бродский вписал ее имя над “Арией” (1987), страница 109, над стихотворением “Ночь, одержимая белизной” (1987), страница 162, над “Элегией” (1968), страница 188. А к стихотворению “Сидя в тени” (1983), страница 156, он сделал следующую приписку: “Размер оденовского «I сентября 1939 года». Написано-дописано на острове Иския в Тирренском море во время самых счастливых двух недель в этой жизни в компании Аннелизы Аллевой”. Под посвящением той же Аннелизе на странице 162 другая фраза, от имени спускается долгая линия, упирающаяся в продолжение записи: “…на которой следовало бы мне жениться, что может быть еще и произойдет”. Стихотворение, написанное на Искии, помечено июлем 1983 года».
А если музой «на самом деле» уже не была Марина Басманова, почему именно ей было сделано посвящение в «Урании»? Вероятно, Аннелиза Аллева недотягивала до статуса Беатриче Портинари. Ведь муза Данте по определению не дарила поэту ответной любви, а в наших терминах – должна была быть объектом миметического влечения. А муза Бродского была мимической еще и по литературному заимствованию, что было обойдено вниманием исследователями «Урании».
Бродский взял название сборника, как сообщает нам Лосев, цитируя строку «Поклонникам Урании холодной», из пятой строфы поэмы Баратынского «Последний поэт» (1835). Что именно диктовало выбор Бродского и интерпретацию этого выбора Лосевым, узнать уже не удастся. Полагаю, они оба разделяли традиционное мнение о стихотворении как выразившем негативное отношение к ценностям капитализма. Автору «Последнего поэта» приписывалась даже программная позиция журнала «Европеец», в первом номере которого была напечатана статья Ивана Киреевского «Девятнадцатый век», крайне либеральная статья, как мы бы сейчас сказали.
Но знали ли Лосев и Бродский, что второго номера «Европейца» не увидел никто? «Все экземпляры журнала были под расписку изъяты, журнал закрыт, а с Киреевским, благодаря вмешательству императрицы, обошлись гуманно. Его не забрали в армию, даже не сослали в деревню: постоянный полицейский надзор и запрет на лит[ературную] профессию – и только».[75] Однако Баратынский, выразивший «программную позицию» Киреевского в том же номере журнала, остался как бы ни при чем. Он не был даже упомянут тем, кому было что сказать о Киреевском. И тут есть еще один нюанс. Решение принимало лицо, которое вовсе не приветствовало капиталистические ценности и даже любило произносить либеральные речи, то есть разделяло позицию и Лосева, и Бродского.
И от лица этого лица, но рукой министра просвещения К. А. Ливена (1767–1844) журналу «Европеец» был сообщено:
«Государь Император, прочитав в номере 1 издаваемого в Москве Иваном Киреевским журнала под названием “Европеец” статью “Девятнадцатый век”, изволил обратить на оную особое внимание. Его Величество изволил найти, что все статьи сии есть не что иное, как рассуждение о высшей политике, хотя в начале оной сочинитель и утверждает, что он говорит не о политике, а о литературе»[76] и далее в том же духе. Оказывается, Иван Киреевский был наказан не за либерализм вовсе. Его провинность заключалась в другом. Он изволил «рассуждать о высшей политике», чего Баратынский, как увидим… Но не будем забегать вперед.
73
Антология русской классики в переводах Алана Майерса с предисловием Бродского. (A Selection of Nineteenth Century Russian Poetry. Trans. Alan Myers, London: Penguin 1989. Joseph Brodsky: Foreword.)
74
Тисли, Э. Op. cit. С. 44.
75
Лурье, С. Изломанный аршин. Трактат с приложениями. СПб.: Пушкинский фонд, ММХII. С. 142.
76
Ibid. P. 141–142.