Обреченные

– Даже если придет уведомление об утилизации кого-либо из нас? – спросила Анна.

Казалось бы, уж такой вопрос должен был хоть как-то растормошить Михаила. Однако он даже не повел бровью:

– Ты сама знаешь, что это невозможно.

– И тем не менее, – настаивала Анна. – Ты согласишься с таким решением руководства?

Вместо мужа неожиданно ответил Игорь.

– Если утилизация одного члена послужит на благо всего общества, он должен с гордостью принять такую участь, – выдал сын фразу, явно услышанную на занятиях в школе.

– Именно так, – подтвердил Михаил. – Сплоченность народа и готовность каждого жертвовать собой на благо всех ведет к стабильности и процветанию общества в целом.

– Легко так говорить, пока это не коснулось тебя лично, – заметила Анна. – Вы готовы к такой жертве? Не на словах, а на деле?

– Я готов, – снова первым ответил Игорь.

Он встал из-за стола, загрузил тарелку и чайную чашку в отсек посудомоечной машины и объявил:

– Я иду спать. Спокойной ночи.

– Действительно, засиделись мы, – согласился с ним Михаил. – Пойдем дорогая.

В спальне, достав из настенного шкафчика стандартный набор лекарственных препаратов, он предложил жене:

– Наверное, тебе стоит увеличить дозу. Ты сегодня какая-то нервная.

– Просто устала, – отозвалась Анна.

Запив таблетки, прописанные корпоративной инструкцией для поддержания здоровья, оба улеглись в постель.

Некоторое время Анна лежала с открытыми глазами, глядя в темноту перед собой.

Что происходит вокруг? Куда так стремительно подевалась та стабильная уверенность, в которой она пребывала всю жизнь? Что с ней не так? Почему больше не получается принимать действительность так спокойно, как это делают все? Может, действительно стоит принимать больше успокоительных препаратов на ночь? Да и днем не помешает.

Но ведь никакие таблетки не решат создавшейся проблемы.

– Они заберут нашего сына, – обреченно произнесла Анна.

Ответом послужило сонное сопение мужа. Анна закусила губу. Похоже, она ошиблась в Михаиле, ждать от него совета бесполезно. И как это она раньше не замечала, что вся его разумность и уверенность в себе построены лишь на слепой вере в непогрешимость руководства корпорации? И сын стал точно таким же. Да что там, до недавнего времени она и сама была такой. До того момента, когда поймала на себе взгляд того парня из соседнего сектора пассажирской платформы. Именно с него началось ее смятение, сомнения в справедливости устройства общество. Он словно подтолкнул, единственный искренний и живой среди безликой и равнодушной серой массы. Кто знает, если бы не тот взгляд, внезапно породивший бурю чувств, быть может, и сейчас на вероятную утилизацию собственного ребенка Анна реагировала бы не столь эмоционально.

Что же ей делать, что предпринять? Ночь может стать бессонной и долгой…