За фасадом сталинской конституции. Советский парламент от Калинина до Громыко

Как и М. И. Калинин, активно работали по партийной линии В. А. Аванесов и А. С. Енукидзе. Последний, правда, строго разделял работу партийную и советскую – об этом свидетельствует его объяснительная записка от 22 сентября 1921 г.: «Я нахожу неудобным на бланке ВЦИК выдать официальный мандат за подписью представителя партийного центра»{131}. Очевидно, Енукидзе стал первым бюрократом среди старых большевиков: руководителей Коммунистической партии и Советского государства такие мелочи не интересовали вплоть до времен М. С. Горбачева, который 4 часа считал себя руководителем партии, а 4 – государства.

Впрочем, политика В. И. Ленина, а также упорная и методичная деятельность руководителей Секретариата ЦК РКП(б) – Н. Н. Крестинского, затем гораздо более успешного в своих начинаниях И. В. Сталина, достаточно быстро вышибли из «верх[овного] предст[авителя] власти»{132}, как иронически окрестил М. И. Калинина К. Е. Ворошилов, претензии на автономию от высшего партийного руководства. Когда в мае 1923 г. К. Е. Ворошилов в ходе рабочего турне по Кавказу предложил М. И. Калинину «махнуть […] на денек» в Тифлис к Г. К. Орджоникидзе, глава Советского государства наотрез отказался, «вразумительно» втолковав в голову бесшабашного рубаки, коим все еще оставался К. Е. Ворошилов: «без разрешения ЦК» подобные вещи не делаются{133}. К тому же, вполне объективно, с переходом страны на мирные рельсы рабоче-крестьянский «союз» наполовину утратил свое значение и, соответствующим образом, утратили свое значение М. И. Калинин и его приемная. По собственному признанию главы Советского государства, сделанному не без самоиронии в мае 1924 г., в «РСФСР у крестьян есть […] человек, на жилетке которого они могут поплакать, и как будто поплакав, они кое-что получают: это – канцелярия Калинина. Правда, они там на 0,99 получают отказ, но все-таки они говорят: “Я получил отказ от власти”»{134}.