Доктор время, или Раз и навсегда

Вот он шагает своими пухленькими ножками и пытается посильнее ударить по убегающему мячу. Лита смотрела на него, чувствуя, как волна нежности и любви к нему сминает на своем пути все лишнее. «Нет ничего на свете важнее его покоя, здоровья, счастья. Остальное — только приложение к главному. Дети делают нас реальнее. Без них жизнь призрачна, и только занятость чужими проблемами становится постоянным спутником, придает значимость собственному существованию». Лита часто думала о том, какой бы она была теперь, если бы не Жорка? И не находила однозначного ответа. Каждый раз воображение рисовало ей разные варианты, и ни один из них Лите не был по душе.

Малыш в очередной раз упал и с недовольным сопением поднимался, потирая колени. Лита поставила чашку с кофе на стол и подошла к сыну. Подхватив его на руки, назидательно сказала:

— Учись подниматься, Жорка. Упасть может каждый, а вот подняться…

— Не слишком ли серьезные материи для такого крохи? — спросила появившаяся на пороге столовой Елена Васильевна.

— Он все понимает. Больше, чем мы думаем. Я должна учить его быть мужественным.

— Не переусердствуйте, Литочка. Все-таки он — ребенок и пока, прежде всего, нуждается в ласке, — убирая посуду, заметила Стеблова. — С этим невозможно переборщить, недодать — скорее. Дети должны расти в море любви и нежности, а правилам жизни они еще успеют научиться. Не нужно опережать события. Поверьте, я много лет наблюдала это на примерах, за которыми далеко ходить не надо.

Слова Елены Васильевны прозвучали двусмысленно. Своих детей Стебловой воспитывать не довелось, значит, речь шла об Иване и Миле. Не нужно обладать сверхъестественной проницательностью, чтобы понять это. Лита насторожилась и, поставив малыша на пол, пристально посмотрела в сторону отвернувшейся женщины. Та молча занималась своим делом, как будто все, что хотела, она уже сказала. Но Литу не устраивала недосказанность.