Новый мир. Книга 5. Возмездие

— Мусор, говоришь, Сигал? — сплюнув, переспросил Хейз. — Я мусоров не люблю…

— Никто не любит мусоров, — подтвердил чернокожий с татуировкой, которого назвали Сигалом.

— Ага! Это точно! — увидев, куда склоняется большинство, поспешил поддакнуть Билли.

Матео обернулся и посмотрел на меня исподлобья — по-новому, словно первый раз увидел.

— Так это правда? Ты коп? — прошептал он, сузив зрачки.

Заданный таким тоном вопрос из уст единственного, кого я более или менее уверенно относил к своим вероятным союзникам (не считая Фрэнка, связываться с которым мне не особо хотелось) красочно свидетельствовал о шаткости моего положения.

— Я был копом. Давно, ещё до Легиона. А какая разница? — ответил я, не теряя самообладания.

Я кривил душой — прекрасно понимал, что для здешней публики разница очень даже есть. Заключенным предстояло попасть на новую зону, где их еще никто не знал, и обрести тут свое место — паханов, шестерок, одиноких волков или опущенных петухов. В этот деликатный период появление человека с позорным ярлыком «мусора» могло стать тем фактором, который сплотит их против общего раздражителя. Поучаствовать в расправе над ненавидимым и презираемым всеми копом — удобный способ продемонстрировать свою крутость и солидарность с воровским миром. А значит — велика вероятность, что я просто не проживу достаточно долго для того, чтобы понять, узнал ли меня Вахид и успел ли Гаррисон замолвить перед ним словечко насчет меня.

Матео внимательно рассматривал меня какое-то время, прежде чем изречь:

— Мусорам на зоне плохо живется. Обычно — вообще не живется. Сам должен понимать.

Я тяжко вздохнул.

— Собираешься в этом поучаствовать? — спросил я прямо.

— Нет, — ответил он после раздумья. — Вряд ли. Но и впрягаться за тебя не стану. Чикнуть мусора — это по понятиям. А понятия я уважаю.

Над дверью загорелась зеленая лампочка, раздался звуковой сигнал.

— Давайте живо! — донесся сверху повелительный крик интенданта.

Ничего больше не сказав, Матео отвернулся и решительно шагнул к двери. Уже через несколько секунд раздвижная дверь за ним задвинулась, и зеленая лампочка вновь уступила место красной. Я вздохнул. Оглянувшись на очередь, выстроившуюся к соседней двери, я заметил, что большая часть заключенных все еще смотрит на меня.

Сигал, глядя на меня, красноречиво провел пальцем по горлу, и пояснил:

— Знаешь, за что я сижу? За то, что прикончил семнадцатерых.

Я выдержал его взгляд без эмоций, и он продолжил:

— Ничего личного. В основном это были заказы. Но были двое, которых я прикончил с особенным удовольствием. Это были двое грёбаных легавых. Так что помни… я о тебе не забуду, мусор.

Как я и ожидал, на мою защиту бросился Фрэнк.

— Кого гребет, что Димитрис когда-то работал на режим?! Вы хоть знаете, сколько он сделал после этого для того, чтобы свалить его?! Он — герой! Не то, что вы! Для чего вы вообще живете?! Есть у вас хоть что-то святое?!

— Я и тебя, выродок террористический, с большим удовольствием добавлю в коллекцию своих скальпов, — пообещал Сигал, переводя свой взгляд на Фрэнка. — Просто за то, что звездишь много!