Дом Затмений [litres][House of Eclipses]

Конечно, Ситали думала о войне и опасности, даже не предполагая, что Люмин искренне хотел мира между нашими землями.

И все же она была права. Нас было меньше, но, оглядев толпу, я не увидела никого, кто выделялся бы среди остальных. Неужели Люмин не соизволил прийти?

Когда все покинули корабль, отец остановился и повернулся лицом к восхищенной толпе.

– Спасибо вам, жители Люмины, за этот прекрасный и величественный жест. Мы с нетерпением ждем завтрашнего праздника в вашу честь.

Люминанцы зааплодировали, отступая, чтобы предоставить нам больше места. Некоторые поспешили обратно в Дом Сумерек, в то время как другие задержались, наблюдая, как слуги разгружают наши вещи. Кое-кто даже предложил помочь и внести наш багаж внутрь.

Мужчина в серебряных доспехах выступил вперед. Его темные волосы поседели на висках и соответствовали цвету металла, защищающего его тело. На серьезном лице незнакомца появились морщины беспокойства. Он поклонился отцу:

– Добро пожаловать, Атон. Мы подготовили для вас комнату, чтобы вы могли немного отдохнуть после долгого путешествия. Могу я проводить вас?

Отец улыбнулся, как мог бы улыбнуться голодный лев.

– Конечно. – Он последовал за серебряным солдатом внутрь, не оглядываясь на своих дочерей.

Дом Солнца был трехэтажным, в то время как Дом Сумерек состоял из семи этажей. Построенный из точно ограненного серого камня, он поднимался из бесцветной земли и, казалось, нетерпеливыми пальцами касался мрачного, затянутого облаками неба.

Ко мне и Ситали подошла женщина, одетая в простое, но красивое серое платье.

– Атены, – поприветствовала она с поклоном. – Рада буду сопроводить вас внутрь.

Женщина выглядела не старше отца и, как и он, цеплялась за силу, которую давала молодость. Серебристые, ровно подстриженные волосы падали ей на плечи. Незнакомка была красива, с голубыми и добрыми глазами.

Я почтительно склонила голову, и мы вошли в Дом, оставив позади серые сумерки. Я полагала, что это снаружи темно, пока не вошла в холл без окон. Женщина повела нас к лестнице, по которой мы поднялись на верхний этаж. Когда мы добрались до вершины, Ситали тяжело дышала. Женщина явно заметила это.

– Люмин подумал, что вы оцените вид на небо, даже если оно отличается от того, что вы привыкли видеть в Гелиосе.

Как дура, Ситали пробормотала что-то грубое, и милая улыбка женщины исчезла.

– Я ценю проявленный жест, – заверила я.

Женщина посмотрела куда-то между нами и снова улыбнулась, прежде чем повести нас по коридору.

Ситали осматривала каждую дверь, мимо которой проходила, пока мы не достигли конца коридора. Женщина достала ключ из кармана платья, отперла дверь и распахнула ее, открыв нашему взору просторную комнату с абсолютно белыми стенами, отделанными золотом. У дальней стены стояла большая кровать с роскошным белым бельем, накинутым поверх балдахина. Небольшой письменный стол стоял перед одним из трех окон, лампа заливала маслянистым мягким светом стопку чистых пергаментов, лежащих на нем. Рядом с бумагой стояли небольшая баночка с чернилами и перо.