Единственный ответ (ЛП)

— Как будто ты бы сделала что-то другое, будь это твой девичник.

— Ты бы не узнала, что весь мир знал о твоей беременности, прежде чем твоя лучшая подруга узнала об этом, а какой-то придурок в баре сообщил, что выяснил это в социальных сетях.

Она покачала головой.

— Может, и так, но это не значит, что я не буду рядом с тобой. Несмотря ни на что.

Я вздохнула.

— Да. Прости. Я должна была сказать тебе раньше, но не хотела, чтобы это вышло наружу, а потом это...

— Это хреново, и мне не нравится, что я узнала об этом от какого-то парня в баре, но все не всегда идет так, как мы хотим. Мы с тобой знаем это лучше, чем кто-либо.

Это правда. Мелани не планировала заболеть раком или узнать об этом в ту ночь, когда переспала с Джоном. Но это сделало их отношения сильнее, чем когда-либо, а теперь они женятся.

— Да. Быть в центре внимания отвратительно, — сказала я.

— Ты действительно думала, что не попадешь в центр внимания? Ты выходишь замуж за сына кандидата в президенты от республиканцев. Рано или поздно СМИ все равно бы узнали.

Она была права. Конечно. Она всегда была права. Я не знала, как мы сможем это скрыть. Рано или поздно я бы вышла в свет, и, если люди начнут считать даты, независимо от того, когда будет свадьба, они поймут, когда я забеременела.

— Ну и какой план? Отец-губернатор направил команду социальных сетей или кто-то позвонил с планом игры? — спросила Мелани.

Я покачала головой.

— Я звонила Трею, но у него была очень плохая связь.

Брови Мелани взлетели вверх.

— Ты звонила Трею, когда он был на мальчишнике у Джона?

— Ну, я пыталась позвонить, но связь была очень плохая. Какая-то женщина разговаривала на заднем плане, что не очень-то помогло делу.

Мелани закатила глаза.

— Только не говори мне, что ты ревнуешь или думаешь, что Трей что-то натворил.

— Я этого не говорила.

— Пожалуйста, я тебя знаю. Я также знаю Трея и уверена, что он никогда не будет с другой девушкой. Это, наверное, стриптизерша или что-то, что устроил Бен.

Я приподняла бровь.

— Тебя не расстраивает, что там могут быть стриптизерши?

Мелани покачала головой и рассмеялась.

— Я больше не переживаю о нем. Я знаю, как много девушек за ним бегают, потому что мы оба знаем, что Джон красавчик, но я уверена, что он всегда вернется домой ко мне. Он всегда любил и всегда будет любить меня.

— Ты знаешь это, Красная.

Я резко повернула голову в направлении голоса. Джон был единственным, кто называл Мелани «Красной». Я никогда не понимала почему, ведь у нее были вьющиеся каштановые волосы, но это была их фишка.

Он стоял там, во всей своей огромной красе, одетый в футболку, надпись на которой гласила: «Я — причина твоей мастурбации». Но я обратила внимание не на его рубашку. Я смотрела на мужчину в поло и брюках цвета хаки. Моего Трея.

— Что вы здесь делаете? — Я уставилась на них обоих, будто увидела призраков. Может, их на самом деле здесь не было, а у меня начались галлюцинации. Может, у беременных бывают галлюцинации.

— Мы пришли за тобой, Либ. Нельзя огорчать DILF (прим. переводчика — Dad I'd like to fuck — папочка, которого я бы трахнул). — Джон похлопал Трея по спине.

Джон был большим и неуклюжим рядом с Треем. Не то что бы мой будущий муж был низкорослым, но Джон был на пять дюймов выше и выглядел как один из тех парней на обложках журналов о бодибилдерах, в то время как Трей был худощавым с идеальным телосложением. Мелани повернулась к ним.

— Ты относишь Трея к DILF?

— Да. — Джон широко улыбнулся. — Он папочка, которого я бы трахнул.

— Серьезно? — Мелани покачала головой. — Ты почти такой же смешной, как эта футболка.

— Ты знаешь, что я и есть причина, по которой ты мастурбируешь. Даже если тебе это не нужно, когда я рядом. — Улыбка на его лице стала шире.

— Хорошо. Я понимаю, что тебе нужно пофлиртовать со своей невестой, но могу я поговорить со своей? — спросил Трей.

Мелани встала.

— Конечно, мы пойдем. — Она схватила Джона за руку и оттащила в сторону. — Хочешь сделать мой девичник немного интереснее?

— Думал, ты уже не спросишь. — Он поднял ее и перебросил через плечо, как пещерный человек. Мелани взвизгнула, но все еще широко улыбалась, когда они уходили.

Как только они вошли в бар, мы с Треем остались одни. По телефону я много говорила, но теперь, когда мы остались вдвоем лицом к лицу, мне нечего было сказать. Никакие слова не могли описать все, что я чувствовала.

К счастью, он заговорил первым.

— Прости, Мон. Мне очень жаль.

— За что? — Я посмотрела в его грустные зеленые глаза. Обе руки он засунул в карманы, как нашкодивший ребенок.