Сны Сципиона

Дубовый венок. Столь редкая и столь почетная награда! Я не припоминаю, чтобы кто-то получал ее за спасение консула. Я украдкой поглядывал на отца и улыбался.

Мне потом доводилось слышать самые баснословные рассказы об этой стычке — умники почему-то называли ее битвой, хотя отряд конницы в сопровождении велитов выехал на обычную разведку, и ни о какой битве и речи быть не могло. Кто-то пытался доказать, что мы перебили втрое больше народу, нежели потеряли, — ну, тут можно дивиться фантазии тех, кто сочинял панегирики римлянам, пытаясь ободрить растерянных жителей Города. В тот момент я меньше всего думал о том, как представить нашу стычку — как грандиозную битву или как неудачную вылазку с весьма плачевными результатами.

Я сидел в палатке отца, и когда он заснул, не позволял его будить, а когда ему доводилось очнуться от лихорадочного сна, сам давал ему питье, составленное медиком, сам следил, не намокает ли снова повязка от крови и не пора ли прижечь рану. Горели бронзовые светильники на подставке, мерцали угли в жаровне, пытаясь хоть немного согреть большую кожаную палатку, и я записывал на куске папируса, что это неописуемая глупость полководца — кидаться неосмотрительно в бой, рисковать своей жизнью тогда, когда в этом нет нужды. Ведь армия без полководца, даже самая отличная и натренированная, — побежденная армия. Все эти поединки один на один красиво описаны в стихах Гомера, но глупо выглядят в жизни.