Лотос на ладонях

Города Индии обычно плохо освещены. Лишь на центральных улицах сверкают рекламы швейной машины «Уша», электроприборов фирмы «Филиппе», зубной пасты «Сигнал» и т. п. На базарах и площадях мерцают лампадки торговцев жареными орешками. Тускло светятся вывески уличной чайной. И это, пожалуй, все, в целом же с наступлением темноты город погружается во мрак.

Впрочем, иногда в черноте южной ночи неожиданно появляются сказочно яркие, залитые огнями островки. Их образуют ряды разноцветных лампочек, опоясывающих отдельные дома и деревья вокруг. Они возвещают миру о большой радости — свадьбе. В Индии к этому важнейшему событию в жизни людей готовятся морально и материально долго, годами. Пышность обряда, обилие угощений и гостей служат показателем общественного статуса человека. Если у родителей нет достаточно вместительного дома, снимается специальное помещение с лужайкой. Свадьба здесь — дело престижное.

Мне довелось быть гостем на многих брачных церемониях. Родственники и друзья жениха и особенно невесты (расходы, как правило, несет женская сторона) с гордостью говорили, что свадьба обошлась им в десятки тысяч рупий.

У индусов церемония совершается в полночь. Жених приезжает на лошади, покрытой расшитой золотом попоной (лошадь порой заменяют машиной, желательно иностранной марки). Лицо его скрыто за «занавесом» из живых цветов, ниспадающих с головного убора. С ним рядом сидит мальчуган, брат или племянник, нечто вроде шафера на христианских свадьбах. Жениха сопровождают близкие, друзья, факельщики и музыканты, нещадно бьющие в барабаны, дующие в трубы и дудки.

Встречают его родственники невесты во главе с отцом. Тот обнимается с будущим зятем и иногда в знак уважения поливает водой его ноги, словно омывает их. Затем они обмениваются кокосовыми орехами. Молодых усаживают под шатром из цветов, конец шарфа юноши и сари девушки связывают узлом, их обматывают нитью, скрепляя навеки брачный союз. Пандит читает мантры и приносит пожертвования на священном костре.

На Юге жених и невеста, прежде чем стать мужем и женой, делают семь шагов по семи кучкам риса. Семерка у индусов считается счастливым числом, рис же символизирует благополучие. Поэтому, входя в дом мужа, жена опрокидывает на пороге горшок с рисом, дабы с ней (в дом пришел достаток.

Но вот стихли звуки музыки, погасли огни иллюминации, разошлись по домам многочисленные гости, свадьба окончена, девушка вступает в новую полосу жизни. И как бы ни сложилась ее судьба, в ней будет немало общего с судьбами миллионов других женщин Индии, каждая из которых испытает на себе силу стойких традиций и социальных установлений.

Обычай сати. Традиции эти берут свое начало в далеком прошлом. Одни из них и сейчас действенны в полную меру, другие сохраняются в виде пережитков, третьи же исчезли. Первый прогрессивный закон, касающийся социального положения индийских женщин, был принят в 1829 году (The Prevention Of Sati Act). Он запрещал обычай сати, в соответствии с которым вдове после смерти мужа надлежало предать себя самосожжению. Само это слово толкуется как «верная, преданная жена».

Согласно индуистскому мифу, Сати (одно из имен Махадеви) была одной из шестидесяти дочерей Дакши (сына Брахмы) и женой Шивы. Однажды Дакша пригласил на торжественное жертвоприношение всех богов, кроме зятя, чье поведение он не одобрял. В отчаянии за оскорбление, нанесенное мужу, Сати бросилась на жертвенный огонь. Взбешенный поведением свекра, Шива покарал его и всех участников церемонии, а Сати оживил. Пример самопожертвования во имя спасения чести мужа стал символом супружеской преданности и положил якобы начало практике сати{47}.

Не вызывает сомнений, что данный обычай связан с очень древней традицией совместного погребения. Следы этого в Индии обнаруживаются в поселениях доарийского периода. Так, при раскопках в Лотхале (штат Гуджарат, 2120–1870 гг. до н. э.) найдены двойные погребения. Однако ученые полагают, что, хотя обычай захоронения или сожжения жен вместе с мужьями и существовал в эпоху Хараппской цивилизации, в качестве санкционированного института он возник гораздо позднее{48}.

Примечательно, что в период вед вдова во время похоронной церемонии просто ложилась рядом с телом мужа. Через какой-то срок она должна была вступить в брачные отношения с братом умершего.

В более поздних литературных памятниках индуизма об этом обычае говорится в одобрительном тоне, он идеализируется. В пуранах настойчиво подчеркивается мысль о священности брачных уз, о долге жены удовлетворять все желания мужа. Рассказывается, например, что, когда муж потребовал, чтобы жена на своих плечах отнесла его в дом проститутки, она с радостью согласилась{49}. Там же приводится следующее сравнение: подобно реке, которая, впадая в океан, сливается с его водами, жена растворяется в личности мужа, полностью теряет свою индивидуальность. Поэтому после его смерти бессмысленной становится ее жизнь, и истинная сати обязана сжечь себя вместе с телом супруга.